Река Лиелупе называлась тогда Аа, а первая взморская станция (теперешняя Лиелупе) — Буллен. Как писал старинный путеводитель, «дач здесь немного, и стоят они дорого». Следующая станция носила длиннющее название — Билдерлингсгоф. Нетрудно догадаться, что это нынешняя Булдури.
«Местность отличается обилием соснового леса. Вдоль дюн тянется Мариинский парк, очень удобное место для прогулок…»
Взморье тогда разделялось как по социальному, так и по национальному признаку. Билдерлингсгоф был вотчиной немцев. В Майоренгофе (нынешняя станция Майори), который тогда находился в частной собственности барона ФИРКСА, запрещалось селиться евреям.
Дзинтари именовалась романтично — Эдинбург. По свидетельству современников, сюда приезжали люди богатые, искавшие увеселений и любовных интриг. А вот что писал об Эдинбурге писатель Леонид Николаевич АНДРЕЕВ, отдыхавший на взморье в июле 1901–го:
«…аристократический уголок, немного скучный и сонный, дачи все собственные, женщины все породистые и красивые, мужчины все вежливые. Ездят все в первом классе и притом обязательно в отделении для некурящих…»
Поместье майора
Самым шумным, самым популярным поселком взморья был Майоренгоф. Необычна история названия поселка и станции. В середине ХVII века эта местность перешла в собственность барона Фиркса. Барон был майором в армии польского короля. Его поместье стали называть поместьем майора, а затем название распространилось на окрестную территорию. Андреев пишет:
«…самый пестрый городок. Тут и крупная разноплеменная буржуазия, и разночинец, поставивший ребром последнюю сбереженную копейку, и так неведомо кто — просто люди, которые хотят и здоровья, и повеселиться, людей посмотреть и себя показать…»
Главной артерией поселка была, конечно же, улица Йоменская — средоточие рестораций, кафетериев, бакалейных лавок. К Дуббельну — так называлась когда–то станция Дубулты — улица Йоменская переходила в Рижскую.
На дачу к Барклаю-де–Толли
Как курорт Дуббельн имеет старые традиции. Еще в первые десятилетия ХIХ века там отдыхали русские офицеры — участники кампании 1812 года. Была там и дача Михаила Богдановича Барклая-де-Толли.
Дуббельн любили и литераторы. Дача Ивана Александровича Гончарова находилась на тогдашней Господской улице. В советское время в этом месте был построен Дом творчества писателей. На концертах в Дуббельнском кургаузе частенько можно было увидеть и Николая Семеновича Лескова: известный писатель снимал дачу неподалеку, в Карлсбаде.
Родина латвийской клубники
Пумпури и Меллужи именовались тогда одним словом — Карлсбад. Правда, взморский Карлсбад был не чета знаменитому европейскому тезке: здесь отдыхали люди небогатые — учителя, пасторы, мелкие торговцы.
Путеводитель писал:
«Дачи в Карлсбаде дешевы, но местность сыровата. Имеются парк, кургауз, аптека, рынок и несколько пансионов…»
Последней станцией у моря, где в начале века снимали дачи, был Ассерн. Нетрудно догадаться, что так звучала когда–то нынешняя Асари. Первые саженцы клубники на взморье появились именно здесь — их привез из Франции подданный этой страны некто Кортезье.
Как рекламировали взморье
О довоенном взморье многое можно узнать из раздела рекламы довоенной газеты «Сегодня». Где танцевали и какие конфеты любили, что курили и какой косметикой пользовались. Таких подробностей и в путеводителе не сыщешь.
Итак, рижское взморье, июнь 1938–го. Самые популярные рестораны только открыли сезон. О «Лидо» и «Корсо» лучше, чем в стихах, не расскажешь.
«Вновь «Лидо» к жизни воскресает
И громогласно заявляет,
Что в «Лидо» дачники найдут
Вполне изысканный уют.
Что там опять полна программа
Прославленными номерами,
Что 101 аттракцион
На лето в «Лидо» приглашен.
Что в «Лидо» снова все сверкает,
Оркестр Альянского играет…»
Знаменитый оркестр Миши Альянского девять месяцев играл в столице — у «Отто Шварца» и в «Риме», а летом переезжал в Юрмалу.
«Корсо» брал другим: воздушными акробатами и «лучшими исполнителями испанских танцев» — «Лос цыгане Ванко».
«Оживилось снова взморье
С появленьем горожан,
И открыл сезон в Майори
«Корсо» — дансинг–ресторан».
«Дансинговать» можно было и в кафеюшках, работающих прямо на пляже.
Пансионы русские и еврейские
Пудру, крем, одеколон дачницы покупали у рижского парфюмера г–на Бельчикова, который с началом сезона открывал магазин в Майори — «чтобы в даме каждый атом был пропитан ароматом».
А вот о пансионах не слагали стихов. И правильно. Как можно поэтизировать то, что пансион Мироновой-Спицыной приглашает русскую публику, а пансион «Ницца» — еврейскую. Были пансионы для поляков, немцев. Национальная разобщенность никуда не исчезла с дореволюционных времен, что бы ни утверждали новые историки об улманисовской Латвии. Старые объявления рассказывают больше, чем пухлые монографии.
С помощью газетных объявлений назначали рандеву.
«Господина, которого встретила на Турайдас, 9, буду ждать на Йомас, 22. Сегодня в 7 вечера».
Знакомились и традиционно:
«Друга жизни из рабочей среды от 45–60 лет ищет вдова 38 лет».
Ищу место гувернантки
Но больше всего взморских объявлений — о поисках работы. Тут и «абсолвентка французских высших учебных заведений», готовая обучать французскому, и «барышня, ищущая место гувернантки к детям», и «молодой человек, с отличием окончивший русскую гимназию»… Но берут только с рекомендациями от прежних работодателей. Даже в магазины игрушек:
«Требуется барышня с рекомендацией на взморье — в игрушечный магазин».
Вредные букашки
Сдавали ли дачи? Конечно. Спросом пользовались с удобствами. А ими в 1938 году считались радио и электричество (это подчеркивалось в объявлениях). И… без клопов. Вредные букашки были бичом Юрмалы. Предложений справиться с клопами не меньше, чем сегодня о замене окон и дверей:
«Клопов окончательно уничтожаю повышенным газом Nitrilin. Запах быстро исчезает. Безвредно для мебели и одежды. Полная гарантия…»
Узнают ли что–нибудь потомки о сегодняшнем взморье из рекламных объявлений? Визуальный ряд, как сказали бы профессионалы от рекламы, стал богаче. Но вот стихов о новом времени не пишут. А ведь как здорово прочитать:
«Природы дополняя виды,
На взморье к радости рижан
На Троицу открылось «Лидо»,
Шикарный взморский ресторан…»
Все фото — из архива.
Вокзал в Майоренгофе.
Возле сада Горна.
Улица Йоменская накануне Первой мировой войны.
Илья ДИМЕНШТЕЙН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.