«Признайте, что здесь хозяева латыши и попробуйте их уважать»: Рынска о негражданах-животных, Русском мире и Латвии

— Я получила израильское гражданство в 2019 году ещё, а в Латвии получила вид на жительство…

-А почему не живете в Израиле?

— Я терпеть не могу Израиль. Для меня это чужеродная история, я все там не приемлю: отношение к жизни, беспардонность, неумение держать дистанцию, хамство неопрятность и дикое совершенно раздолбайство… Израиль для меня гораздо более тяжелая страна, чем Россия, если выбирать, я осталась бы в России. Их отношение к обязательности, к добросовестности – они такие антилатыши. Я выбрала Латвию осознано, мне латыши нравятся. Для меня мои внутренние скрепы и латышские очень похожи: добросовестность, делай все что делаешь как можно лучше, они вежливые, они очень дистантные люди, они очень уважают чужие границы. Вот к тебе придет любой человек очень простых профессий, маляр латышский, электрик латышский, латышский рабочий обычный – они будут уважать твои границы. И они сами будут требовать уважения к своим границам. Они такая антихамская нация, они внутренне очень воспитанные культурно.
Для меня это очень важно, я с людьми которые уважают чужие границы, с людьми у которых в культуре нет хамства очень легко схожусь. То есть я осознано выбирала эту страну как людей, с которыми мне комфортно.

-А говорят тут к русским не очень относятся положительно…

-Понимаете как, латыши относятся плохо к русскому миру, который достался им от Советского Союза. Вот эта пропутинская русская быдломасса да она латышам глубоко отвратительна, потому что они полностью латышские скрепы на х*ру вертели, и они не уважают латышское общество и вот эта вот добросовестность, вежливость, дистанция, язык они не приемлют. Те русские, которые приехали по ВНЖ полученным за инвестиции в недвижимость и те которые сюда свои бизнесы привезли, это не большие обычно бизнесы – логистика, IT, у кого-то деревяшечная фабрика, у меня такие знакомые есть – эти люди выбрали Латвию осознанно. И эти люди все уже сдали экзамен на А2. К тем людям, которые уважают Латвию и уважают латышские принципы взаимного существования, латыши относятся очень нормально, я не почувствовала нигде негативного отношения. Я дружу и с соседкой латышской и с соседями латышами и мы ходим друг к другу на чай на кофе, и у нас очень хорошие отношения. Если ты хороший сосед, латыши будут к тебе нормально относиться. Если ты подчеркиваешь. Что ты уважаешь, никогда тебе никто кривую рожу не состроит.

-Подчёркиваешь уважение, это как?

-Ну, например, здороваться-прощаться по-латышски. Хотя бы пару слов скажи. И когда ты с ними говоришь по-русски не надо ногой открывать дверь и говорить по-русски, нужно сказать извините, es runāji mazliet latviski – я немного говорю по-латышски, можно я скажу по-русски. И тогда тебе скажут, да, конечно. Вот я так была в четырех государственных институциях, везде я извинялась, что еще плохо говорю по-латышски и везде со мной соглашались говорить по-русски без каких-то выражений на лице: «Да, конечно». И тебе помогают. Мне соседка слова подсказывает – просто покажи, что ты уважаешь человека.

-Но местные русские жалуются, что ограничивается сфера употребления русского языка, многие недовольны сносом памятников.

— Ну, это же другая страна, меня про снос памятников спрашивала латвийская пресса, у меня ответ укладывается в одно предложение: есть страна называется Латвия, здесь титульная нация латыши, отсюда и название страны. Если им с памятником некомфортно, то его надо сносить, ну вот ты хозяин квартиры, тебе с биде некомфортно, ты же не спрашиваешь других людей сносить тебе его или нет? Это твоя квартира.

-Ну, подождите, тут же есть огромное количество русских, которые здесь родились.

-Они почему родились здесь? Потому что их родители были оккупантами.

-Но они же в этом не виноваты.

— Они в этом не виноваты. Но за счет того, что их родители были оккупантами, вы получили европейский паспорт и вы живете в правовой стране. От вас не так много хотят, от вас просят одного – уважения к хозяевам. Признайте, что здесь хозяева латыши и попробуйте их уважать. Не надо кричать на латышского полицейского на пляже: «Русский я сказал, говорю по-русски!» Не надо, когда ты приходишь в государственную институцию сразу начинать говорить по-русски, спроси удобно ли людям это – и тебе не откажут. Просто прояви уважение. И то же самое с памятниками: хозяева страны тебе говорят – нам это некомфортно, вы тут устраиваете шабаши, нам некомфортно. Все, значит, того, что им некомфортно должно не быть. Это так просто. Ну мы же в Норвегии не начинаем говорить по-русски, когда мы заходим в бар, мы спрашиваем на каком языке можно говорить. С латышами довольно легко можно найти общий язык это неагрессивные люди, которые хотят спокойно, тихо жить и не хотят… этих самых. Это же не палестинская история. (…)

— Но вы и здесь уже подрались с таксистом.

— Слушайте, я не выдержала, слушайте, когда я услышала (после Бучи) что русские здесь будут на танках, любимый нарратив Русского мира, когда я услышала, что Буча это постановка, что трупаки со всех моргов таскали. Я не смогла, я тогда, вы знаете очень сильно переживала из-за того, что происходит в Украине, я только этим и жила первый год, эта трагедия стала для меня моей собственной, и это было ужасно, что говорят вот эти остатки советского Русского мира, они действительно ждут, что сюда русские придут на танках, они хотят, чтобы Латвия была русской, чтоб латыши были у нас на посылках, чтобы это все было нашим, причем уезжать в Россию они не хотят, какие бы пряники им не предлагали, они хотят жить с чистыми, ухоженными, добропорядочными латышами, но чтобы мы здесь были хозяевами. Чтобы было по-нашему. Это ужасно. На украинского мальчика нападали, избили здесь мальчика с украинским флагом вот эти вот русские. На полицейского на пляже напали. Здесь такой агрессивный быдляций… здесь днище, вот Русский мир здесь совсем днище. Они же возили мне вещи, которые я не успела с перевозчицкой компанией из России отправить, а возили как раз неграждане курьеры – это реально животные.

-Но это люди…

-Нет, это животные! Это животное. Он не понимает, что такое хорошо, что такое плохо. Это животное, он вне категории морали. Ты смотришь на него – ёлки, ты же животное. С ними невозможно ни о чем договариваться, жулики, воры, недобросовестные люди – конченные. Вот сколько я сотрудничала с латышами – люди, неграждане вот эти, сколько я поменяла курьеров, доставщиков – животные. Ты смотришь, думаешь – господи, ты конченный…

— То есть латыши люди, а русские животные?

— Нет, не латыши — люди, а русские — животные. Русские неграждане, среди русских неграджан, которые остались латышам в наследство от Советского союза и потомки вот этих неграждан, среди них огромное количество днища. Есть люди прекрасные, которые от них остались, но они, эти люди, латышизировались. Они вобрали в себя все лучшее, что есть в латышском национальном характере, они поддерживают эти скрепы. А вот днища среди этих людей очень много, потому что сюда набирали людей работать на заводах. А на заводах работали… ну в  общем не академик Капица, и не Сахаров. И вот потомки этих людей — это днище днищенское.

— Да, но в мире академиков Капиц было один, два или три. Не все люди такие.

— Не все люди такие. Слушайте, но вот в Латвии к вам приедет молочница, да? Она приедет вовремя, она даст сдачу вовремя, она никогда не подсунет тебе протухший товар. Если к тебе придет кузнец, он будет тебе раз сто перемерять твои перила, чтобы только не просчитаться и не ошибиться. И он приедет и они сядут миллиметр в миллиметр. У тебя электрик берет твои сто висюлек для лампы, и его об этом не просили, но он говорит — «я понял, что они весь по-разному». Он купил кухонные весы. все перевесил, рассортировал их по весу, он день мудохался с этой люстрой, но он повесил так, чтобы они все по весу подходили. Как он это делает, я не знаю. И вот мы натирали ему в белых печатках каждую висюльку. Это его личное отношение к добросовестности. Если он говорит, что придет с 10, он приходит в 10. Он не кидает меня, он не убегает на другой объект, он не обворовывает меня. И это все происходит вежливо и порядочно. Если, грубо говоря, я попрошу латыша две коробки привезти и мы с ним договоримся, что это стоит 100 евро, хотя латыши курьерами не работают, это будет стоить 100 евро, он мне привезет две коробки и там все будет сохранно. Если это вот Русский мир, который днище негражданское, он значит из этих двух коробок, причем он видел размер и фотографии, он переложил их в три коробки, попытался у меня взять 150 евро, разбил две ёлочные игрушки. Я ему говорю: а почему вы с меня 150 евро берете, мы же на 100 договаривались? А я перекладывал из коробки в коробку — это тоже работа.

— А вы работаете сейчас?

— Я сейчас занимаюсь судами (…), но это все закончится и я, конечно, пойду работать. Я учу латышский сейчас. Активно учу очень. Мне нравится, кстати. У меня есть трудности со склонениями, но вообще то, что я могу в кафе заказать себе все по-латышски — мне нравится.