-Поступает просто очень много пациентов, с каждым днём всё более интенсивно, всё более тяжёлые. Если мы говорим про людей пожилого возраста, которые составляют подавляющее количество из всего потока пациентов с «ковидом», то они поступают порой в крайне критическом состоянии. Некоторые, к сожалению, поступают с такой деструкцией легких, что их там просто нет, там просто уже нечего поддерживать в плане жизнеобеспечения. Умирают они чуть ли не в приёмнике или по дороге в отделение.

Мы просто захлёбываемся — по крайней мере, врачи — в сверхурочных часах. Если речь шла раньше, допустим, о трех интернистах в дежурство [...], то теперь мы вводим уже четыре ставки. Потому что они банально не успевают бегать между острыми инфицированными и острыми не инфицированными пациентами, своевременно обеспечивать реанимационные процессы.

Будем надеяться, что это — и то, что не только свежие пациенты поступают, но и ранее поступившие потихонечку начинают выписываться,— даст нам какую-то небольшую передышку.

[...] Тут нужно отметить отзывчивость людей. Очень многие молодые ребята, наши студенты, резиденты, с кем заключёны договоры [...], отозвались и уже с ноября начинают рассматривать возможность перевода, чтобы нам помогать. Очень много людей отзывается просто в качестве добровольцев. Местный филиал Красного Креста тоже включился по полной программе в работу.

...Ну, на самом деле честно скажу: это война. Война. Коллеги крайне выдохлись, устали от всего этого. Потому что ну очень тяжело.

От 6 до 10 летальных исходов в сутки — только от «ковида»

Самое страшное в том, что всё, что связано с «ковидом», — это не лечение, это поддержка жизнеобеспечения. Наша задача — максимально укреплять пациента, его иммунитет, чтобы его организм мог бороться с этой вирусной инфекцией. [...] Но если человек затянул и поступает уже с какой-то запущенной формой заболевания, часто мы вообще ничего не можем сделать. И коллеги просто наблюдают, как человек угасает.

Это, наверное, то, с чем я хотел бы достучаться и [на что] обратить внимание нашего общества. Потому что те, кто считают, что из-за возраста они более крепкие, здоровые и их иммунитет справится… [...].

Да, с «ковидом» они, возможно, справятся. Перенесут его на ногах, передав его пожилым людям, которые с ним не справятся, которые массово заполнят больницы. Из-за чего потом просто […] мы не сможем помочь здоровым (в плане «ковида») людям, но получившим травмы, имеющим какие-то, не знаю, хирургические проблемы. Мы просто не будем справляться. Это проблема, которую никто не понимает.

А ко всему прочему наш регион — он же крайне возрастной. У нас плачевные демографические показатели. У нас большая часть живущих в регионе людей — это пожилые люди. Пожилые люди, которые в главной группе риска, большинство из которых просто банально не перенесёт это заболевание.

Они сейчас пачками ежедневно умирают. У нас от 6 до 8, а то и 10 летальных исходов в сутки. И это мы говорим только про «ковид», только [про смерть] от ковидной пневмонии.

Мы не говорим о ситуациях, когда «ковид» — сопутствующее заболевание, а не основополагающее. Нет, это только «ковидная» пневмония. Люди банально задыхаются пачками.

Почему пациенты поступают без лёгких

Проблема в том, что людей, которые не находятся в больнице, у кого просто выявлен «ковид», но они ещё не в среднетяжелой и не в тяжелой форме, просто нужно наблюдать и своевременно действовать, чтобы не запускать заболевание. А они остаются в большинстве своём одни. Потому что при действующей системе алгоритмов, когда нужно пройти процесс тестирования, прежде чем попасть к семейному врачу, а тогда семейный врач что-то там назначит... Это крайне тяжёлый момент.

[…] Мы, видя эту проблему, что люди всё больше и больше поступают с запущенными заболеваниями, стали расширять доступность рентгена. Потому что точек, где инфицированные люди могут своевременно обследоваться, крайне мало.

И по факту, если честно, мы все говорим про летальные и тяжёлые случаи в больнице, но никто толком не изучает, что происходит дома — сколько пожилых людей просто своевременно не обращается в неотложную помощь и тихо уходит, находясь на дому. […]

Очень часто люди обращаются уже сами, своими ногами просто приходят в больницу с просьбой: несколько дней температура — 40, горят легкие, пожалуйста, обследуйте. Понятно, что мы не можем так брать всех, но по факту, конечно, мы сейчас пытаемся максимально расширять вот эти рамки... Семейный врач может спокойно записать пациента, у которого есть подозрения, в плановом порядке обследовать. [...]

Тут нужно брать во внимание ещё вот какой момент. Сортировка ведь началась не только в больнице. Сортировка началась и на «скорой помощи», которая просто уже не справляется. Они не могут привозить и наблюдать каждого пациента, у которого там температура 36-37 и который чувствует себя не очень. Вопрос только в том, что этот Дельта-штамм — крайне агрессивный. Если сегодня это состояние не очень, то через 2-3 дня это может быть этот критический рубеж, когда начинается необратимый в плане развития полноценной «ковидной» пневмонии процесс.