Президенту свою, премьеру — свою? О двух одинаковых комиссиях по борьбе с бюрократией и их выводах

«На примере министра Виктора Валайниса стоит задержаться хотя бы для того, чтобы напомнить: словами он — Гарри Поттер, а на деле… Райвис Кронбергс. Куда делась инициатива разогнать Фонд интеграции общества? Куда испарилась решимость снизить цены на продукты?

Я сейчас не о болтовне — я о действиях. И вот теперь появилась идея открыть филиал министерства «ближе к народу» — то есть, некие кабинеты Минэкономики в Елгаве, дублирующие функции рижских чиновников. Удобство, выходит? Разве Виктор упоминает, что делает это на фоне сокращения 100 штатных единиц в рижском офисе? Или, может, в результате раскопок в недрах госуправления обнаружилось массовое стремление получать услуги министерства где-нибудь в уездах? Почему именно Елгава? Почему один филиал, а не три? И, наконец, вопрос в духе прагматичных эстонцев — кто за всё это заплатит?

Ещё можно было бы понять, если бы в Елгаву переезжало всё министерство — с потрохами. Но нет, будет только филиал. Это — дополнительные расходы, которые уже и так не покрываются доходами от порождаемой бюрократии. А тут ещё и популистский призыв сделать то же самое с Министерством культуры и системой образования.

Ртам от культуры, стоит только намекнуть, что можно что-то потратить — они сразу набросятся. А Валайнис так безответственно жонглирует, будто он Шлесерс в новых рейтингах. Слово «представительство» звучит гордо, но ограниченности там больше. Понимаю, что министру экономики не положено думать об экономии — вот он и не парится о результате. Ведёт себя так, как будто в Риге он уже умер от скуки восемь раз. Если такие идеи приходят от регулярной езды на велосипеде — похвальная привычка Валайниса — то, может, стоит на время слезть с него? Чтобы мозг снова начал работать в связке с ногами — и наоборот.

Может, тогда министр обратит внимание на самодостаточность Комиссии по регулированию общественных услуг, которая основывается не на пользе, которую она приносит обществу, а на том, сколько поставщик услуг сдирает с клиента. А это значит, что данная формула работает против интересов общества, стремящегося получить как можно более дешевые и качественные услуги. Вот относительно свежий пример из истории…

Пока Валайнис с товарищами уговаривал Эдгара Ринкевича стать президентом, в ту же весну российский “Газпром” всех провёл с продажей “Gaso” так называемым таллиннским “инвесторам”. На деле — русские продали актив своим же русским с эстонскими паспортами. Латвия тогда могла всё остановить, отлично понимая, что критически важная для государства инфраструктура уходит в чужие руки. Но ответственные министерства и советы даже не сдвинулись с места. Или — им приказали не двигаться. А теперь эти же ответственные объясняют, что цены на газ вырастут, потому что у “Gaso” якобы есть такая нужда. И регулятор твердит, что всё логично…

Если Минэкономики и хочет открыть филиал за пределами Риги, то пусть это будет место, куда государство направит бездельников-чиновников — чтобы те отработали в новом городе на общественных началах за минималку… Может, от этого был бы хоть какой-то толк. Ведь как видно по лозунгам о сокращении бюрократии — сериал с элементами бюрократического порно без немецких субтитров продолжается…

Если при Рижском замке создана Государственная комиссия по конкурентоспособности во главе с профессором Высшей школы экономики Арнисом Саукой — он последние годы пишет трактаты о борьбе с теневой экономикой — и эта группа вместе с крупнейшими госкомпаниями довольно точно ставит диагноз дырявым носкам государственной бюрократии, то как так вышло, что президент это всё видит, но позволяет Госканцелярии у себя во дворе заниматься клоунадой по созданию своей “группы по снижению бюрократии”?

Получается, президенту — свою группу, премьеру — свою? И обе группы в одну и ту же неделю пишут свои отчёты.

Группа при замке вроде как уже передала свои предложения министерствам и осенью собирается спросить — что сделано. А группа Кронбергса и Ростовскиса за пять недель выработала 21 пункт, дала предложения с конкретными датами — и тоже ждёт, что министерства их предпримут. Если отбросить названия групп, идеи почти идентичны. Правда, команда Сауки не смогла назвать, какой экономический эффект дадут эти меры, а вот Кронбергс — смог: по его расчётам, сэкономят 2,8 миллиона. Это можно было бы найти в бюджетных Excel-таблицах за 17 минут, но поскольку в рабочую группу у нас входит и безответственный НПО-сектор — будем считать, что они преодолели свои дрожащие коленки, хорошо понимая, что, возможно, это их последнее лето в танцах на бюджетные деньги.

Государство карабкается из грязи, но сопротивление — грандиозное. Оно идёт рука об руку со стандартом госаппарата: ответственных нет и не будет, но в остальном — мы работаем.

Так что эта брошенная кость — филиал министерства — не прелестная ли бессмысленная идея, которую можно было бы попробовать?»