Видео
В мире
Я — как сардина — маленькая рыбка с нереально большим ртом.
У моего деда было семь жен, и каждая думала, что другие хотят ее отравить.
В детстве я слушала мало музыки, потому что моя мама не особенно любила музыку. Вот папа — да, любил, но я жила с мамой.
Мама ушла от отца, потому что не могла с ним жить, хотя они очень любили друг друга. Ей сложно было пережить разрыв — отец был любовью ее жизни. В день свадьбы он подарил матери красную розу. Когда отец умер, она бросила розу в его могилу — она хранила ее тридцать лет.
Когда мы вернулись в Англию из Нигерии, мама устроилась на работу медсестрой в деревне. Я стала обзаводиться друзьями, и никто не обращал внимания на цвет моей кожи. Дети по природе не расисты, но они могут ими стать из-за родителей, общества и культуры.
Два парня из моей деревни однажды попросили меня быть солисткой их группы, я сказала, что попробую, но я не певица, а просто девушка, которая любит веселиться. Это были отличные ребята, если бы не их слепая вера в меня, я бы не пела сегодня.
Мой первый поцелуй случился на вечернем киносеансе. Мне было лет четырнадцать. Первый секс был так себе. Дело было на чердаке.
Идея быть вместе с одним человеком навсегда непрактична.
Вообще быть вместе с кем-то — трудно. Когда я делаю что-то, ни для чего другого в моем мире не остается места. Если я с кем-то болтаю по телефону, я болтаю только с ним. И у меня нет больше времени ни на кого другого.
Когда ты выходишь на сцену, кажется, тебя кидают на съедение львам.
Наверное, многие считают меня депрессивной девушкой, которая все время плачет в своей башне из слоновой кости.
Я немного ведьма.
Грусть в песнях — это на самом деле позитивная вещь. Ведь не песня заставляет тебя грустить — грусть уже есть у тебя внутри, а песня заставляет тебя признать это и избавиться от грусти.
После того как я написала песню, она уже мне не принадлежит. В этом смысл музыки — она должна принадлежать людям.
Тревогу, которую я чувствую, когда опаздываю, невозможно сравнить с той тревогой, которую я ощущаю, когда я прихожу куда-то вовремя.
Англия может быть очень враждебной; она как ворчливая старая тетушка. Но ты едешь к ней и остаешься у нее, несмотря на то что она тебя все время критикует и несправедлива к тебе, даже если ты стараешься изо всех сил. Но ты продолжаешь ее любить по-своему, а потом умираешь. Эти сучки всегда переживают тебя.
Мать должна быть сильной. Даже если ты не чувствуешь себя сильной, нужно делать вид.
Задница. Единственная часть моего тела, к которой у меня нет претензий.
Свою «Грэмми» я разбила. Я разговаривала по телефону с менеджером, мы поругались, я завелась, и мне захотелось сделать что-то эдакое. Тут я и бросила «Грэмми» на пол.
Если ты выпускаешь один альбом в 10 лет, он обязан быть хорошим.
Я верю в духов. Я видела привидение в доме моей матери. Я только что проснулась и увидела «это». Оно не имело формы, просто летало по комнате.
Хочу, чтобы на моей могиле было написано: «Если хотите, можете танцевать прямо здесь».
