Политика Латвии глазами Пуче: на примере трёх латышских сказок

Пуче для сравнения приводит сказку Скалбе «Кошкина мельница», мультфильм Зилбалодиса «Поток» и сказку о трёх поросятах.

«Наша экономика — это та самая мельница, которую чёрный кот с дружками отобрал у какого-то простофили. Понятно, что тот ничего не рассчитал, не записал, просто крутил жернова и брал в долг, пока не обнаружил, что попал в просак. В долги. Черти — международные кредиторы — знают: такая минута приходит ко всем. Тут подключается оскароносная лодка, которой кто-то должен продолжать рулить.

Латвийское народное хозяйство точно так же плывёт по течению — куда вынесет. Капитана на лодке нет, хотя каким-то чудом первым номером на борт забрался непропорциональный гибрид животного мира — капибара.

По поведению и внешности — типичная представительница СЗК: ей абсолютно всё равно, с кем тусоваться и от какой беды спасаться вместе. Капибара понимает: её полезность только внутри лодки, то есть в политике, а ещё лучше — в коалиции. За бортом она никто. Точно так же и СЗК без Сейма — ноль без палочки.

Теперь вернёмся к тому котику, у которого отняли мельницу. Это «Новое единство». Они хотят и с Air Baltic летать-жужжать, и солнечную энергию производить, и телекоммуникации контролировать. Результат предсказуем: тот же, что и у «правильного» мельника из сказки. Носится по свету, ищет заплатки, напоминает дочерям — националам и «Объединенному списку» — о былых благах. Но дочери выросли и уже понимают: отцовские «блага» были заработаны не тем способом, который приличествует честной и умной хозяйской голове.

Дочери фатеру пока не отказывают, но намекают недвусмысленно: старик, начинай работать, стой на земле, а не только бери в долг и трать. И вообще — нам самим надо. Похоже, мы говорим о семейных ценностях, которые котик когда-то воспитал в своих детях. Что посеешь, то и пожнёшь.

А тем временем на лодке Зилбалодиса откуда ни возьмись появляются «прогрессивные» — в мультфильме это раскрашенный призрак в шкуре лемура, собиратель всего, что плохо лежит. Точно так же и в латвийской политике: прототипы этого вида собирают всё, что не приколочено — обменять, перераспределить. Крикун неопределённой ориентации пролезет в любую министерскую дверь, возглавит любой проект — ответственности ноль. Ошибки они застраховали заранее.

Лемур — классический представитель НКО-сектора, который ни минуты не работал на нормальной оплачиваемой работе в коммерческом секторе. Дайте такому только социализироваться, побыть под парусами, за правительственным столом, отражаться в зеркалах. Попрыгать со своей стаей вместе — например, на набережной или на Домской площади. Ни мускулов, ни мозгов. Только истерия, но исключительно в стае! Может, такие и нужны, чтобы остальные поняли: в мире существует больше одного цвета. Как только лодка войдёт в спокойные воды — сто очков, что лемур первым выпрыгнет в ближайшем порту и обменяет старую лодку на пузырёк мыльных пузырей.

И у Скалбе, и у Зилбалодиса периодически появляются какие-то придурковатые персонажи — вроде как злые, но при этом без всяких претензий на реальные перемены. Как росликовцы, которые постоянно истязают латышский электорат, экспериментируя с его прочностью. Грозят, что нас снова куда-то отправят, что их больше, а в сказке бы — выкололи глаза, утопили или сбросили с крыши сарая. А ещё есть лай собачьей стаи на тех, кто в лодке  — лают день-деньской, надо или не надо, где бы ни находился. Шлесерцы в широком смысле. Передвигаются группами.

Правда, из стаи иногда выскакивает игривый и безусловно дружелюбный ретривер — в жизни это кто-то из независимых депутатов. Что-то среднее с шерстью Раева, глазами Шмитса и добротой Абрамы в районе сердца. Ретриверу всё равно, в какой лодке оказаться и нужна ли вообще лодка.

Птица-секретарь — вроде наделённый наибольшей мудростью из всех, но почему-то хочет быть гордым, а не компанейским. Такой же, как нынешний Херманис или бывший Репше: помашет крыльями — и улетит. Но взмахи будут красивыми. Перед этим ещё встанет на носу лодки, позируя для селфи.

И в обоих сюжетах есть троны и правители. Как почти каждый второй в Латвии хочет написать письмо президенту о своих бедах, так и выброшенный на обочину жизни котик приносит свою историю в виде письма во дворец, где его выслушивает уставший и печальный король. Он там, как Ринкевич — на троне один. Наш Эдгар, может, не такой уж грустный и траурный, но и ему не чужды дни памяти и кладбищенские праздники.

Кстати, придворные, по слухам, оберегали короля Скалбе от жизни — очень похоже на то, что происходит с латвийскими президентами. Их тоже канцелярия и придворные берегут от жизни. Но Ринкевич явно хочет быть ближе к киту Зилбалодиса — помните, как кит выныривал, подпрыгивал и с грохотом падал обратно, вздымая волны и брызги во всех смыслах. Таким хочет быть наш нынешний президент — большим китом. Только в его версии нет ни брызг, ни волн. Есть конвенция! Тут он хотел бы вернуться в глубину — свою королевскую стихию. И тут вопрос: может ли такой кит быть владыкой океанов и морей? Кто считает, что в воду можно прыгнуть без всплеска? Даже мелкий окунишка в пруду плюхается с шумом.

Сказки заканчиваются счастливо, поэтому перенесёмся к трём поросятам и волку. К третьему брату, который построил дом из кирпича. Ради современной гендерной справедливости волк у нас будет волчицей. Она в платье лезет через трубу и падает в кипящий котёл… Стоп! Получается насилие над женщиной. Так нельзя. Как быть?

Дальше думайте сами».