Почему умеренную Ле Пен называют фашисткой, а радикально левый Меланшон — норма: Латковскис

«Взгляд на западноевропейские СМИ обнаруживает странную асимметрию, — пишет Латковскис. — Относительно умеренный Национальный альянс Ле Пен почти во всех более респектабельных СМИ рисуется как порождение ада, угроза демократии и, без малейшего стеснения, как фашистский. СМИ не смеют сказать ничего даже отдаленно похожего о крайне левых, какие бы безумства они ни изрекали.

Эта асимметрия часто кажется совершенно непонятной нашим людям. Неужели французы не видят, что беспорядки, неизменно сопроождающиеся грабежами магазинов и поджогами машин организуют сторонники левых, а не правых. После каждых выборов, независимо от их результатов, сторонники левых начинают с красных, радужных и палестинских флагов, а заканчивают петардами, камнями, зажигательными бомбами и перевернутыми автомобилями. Так они поступают после каждых выборов — либо празднуя победу, либо протестуя против успеха фашистов — результат один и тот же: беспорядки.

Париж в огнях.

Возникает очевидный вопрос: неужели во Франции люди видят не это? Конечно, видят, и именно поэтому в 12 из 13 регионов материковой Франции (за исключением Парижа) Национальный альянс победил в абсолютном выражении. В целом Национальный альянс набрал 37,05 % голосов, Левый блок Меланшона — 25,95 %, а центристы Макрона — 24,54 %. Но мажоритарная избирательная система позволила всем остальным политическим силам на время отложить в сторону свои разногласия и объединиться против Ле Пен и ее партии, возглавляемой 28-летним Жорданом Барделлой.

Если отбросить информационный мусор, то единственный пункт, по которому Ле Пен и ее партия «не вписываются» в нынешнюю политическую норму Франции — это ее отношение к иммиграции и иммигрантам, к вторжению чужой культуры и сохранению национальной идентичности Франции. Это совершенно нормальные вещи. Но только для нас они выглядят нормальными.

Франция живет в совершенно иной нормальности

Во Франции вот уже полвека или даже больше по всем каналам твердят лозунг, с которым парижане шли на штурм Бастилии 14 июля 1789 года — свобода, братство, равенство.

Свобода — это возможность для каждого делать то, что он хочет, жить там, где он хочет, исповедовать ту культуру и религию, которую он хочет. Интересно, что это понимание «свободы» не включает в себя язык. Франция — одна из самых строгих стран в этом отношении — все только на французском. Никаких школ для меньшинств, детских садов, культурной поддержки и т. д.

Братство означает, что все люди — братья, независимо от цвета кожи, одежды и прочих внешних атрибутов. Поэтому любое предположение о том, что та или иная группа людей отличается от другой, автоматически считается расистским и фашистским.

Равенство в данном контексте означает, что все должны иметь равный доступ к летнему отдыху в Сан-Тропе или Биаррице, но если это труднодостижимо, то, по крайней мере, все должны иметь доступ к сумочкам Louis Vuitton. Зная, что сторонники равенства захотят буквально выполнить это требование во время послевыборных «торжеств», элитные бутики в Париже и других крупных городах были надежно забаррикадированы.

Отдельный вопрос — формирование общественного мнения с помощью СМИ. Можно назвать это промыванием мозгов, но сути это не меняет. На протяжении десятилетий у французского среднего класса в голове бьется одна мысль: я виноват, я виноват, я виноват. Я виноват в том, что в мире так много несправедливости, так много страданий, нищеты и голода. Пока я здесь смакую вино и устрицы, миллионы детей в Африке умирают с пустыми животами (что, конечно, неправда). И в их голоде виноваты наши предки, которые колонизировали, угнетали и грабили бедных туземцев.

Если попытаться доказать цифрами и фактами обратное, то в короткий период африканского колониализма с конца XIX века по 1960 год население Африки пережило беспрецедентный скачок за два поколения. Кроме того именно в этот период наблюдался стремительный экономический бум, сошедший на нет после обретения африканскими странами независимости. Но попробуйте сказать это – и вы автоматически будете заклеймены как расист, фашист и вообще отвратительный эгоист, не испытывающий никакого сочувствия к бедным чернокожим.

Это гнетущее чувство вины заставляет смотреть сквозь пальцы на зачастую даже преступное поведение этих людей: «Они не виноват, что родился в таких условиях. Пока я  жил в достатке, они терпели лишения. Теперь мы должны искупить эту вину».

Это культивирование вины стало тем популярнее, что является еще и формой морального превосходства: я такой хороший, я куда других, особенно этих «неэмпатичных» фашистов — лепеновцев.

Все эти политические игры с левыми идеями привели Францию к тому, что даже Ле Пен и члены ее партии до сих пор боятся произнести вслух. А именно, ответить на вопрос, заданный Дэн Сяопину в 1989 году по случаю двухсотлетия Французской революции: «Как вы оцениваете ее значение в мировой истории?» Вспомним ответ Дэна: «Прошло слишком мало времени, чтобы дать окончательную оценку».

Похоже, что это время скоро наступит. Если только во Франции не произойдут фундаментальные перемены. Многие предсказывают, что решающими станут президентские выборы 2027 года».

Комментарий press.lv:

Интересный взгляд на ситуацию во Францию, но хочется отметить одну неточность.  «Никаких школ для меньшинств, детских садов, культурной поддержки и т. д.» — эти сведения г-на Латковскиса сильно устарели.

Еще в апрелел 2021 года Национальное собрание Франции утвердило закон о региональных языках, он допускает преподавание в государственных школах на бретонском, каталанском и других «миноритарных языках», дублирование официальных вывесок и прочие меры по поддержанию «лингвистического наследия Франции». Эксперты назвали закон «историческим прорывом».

Инфа – 100%, вот ссылка на Радио Франс Интернасьональ.