Секрет такого отношения понятен: это ведь западный турист. А им можно все! Если бы так поступил русский, то наверняка были бы протесты у посольства России в Латвии. А тут — ти–ши–на. После того первого случая осмелевшие иностранцы даже стали заключать пари — одно дороже другого. Иные спорщики доходили до нескольких тысяч евро. И вскоре западная моча полилась на памятник Свободы полноводной рекой. Кто только не поливал монумент Отчизне: и голландцы, и португальцы, и итальянцы — всего порядка 20 человек. Однако у нас все опять как будто воды в рот набрали. Тогда–то в знак протеста я и вылепил скульптуру писающего британца. В тот момент Гомберг как раз представлял в парке Петра Великого на коне. Я обратился к меценату с предложением помочь установить свою скульптуру. В ответ он поведал о том, что ему пришлось пережить, пробивая свой проект. Ведь рижские власти так и не разрешили установить конный памятник. Евгений рассказал, что вся эта история отняла у него не один год жизни. Он обошел многие инстанции, но везде встретил одно сплошное безразличие со стороны чиновников, которых заботило только то, как бы подольше усидеть в мягких креслах. "Больше я памятниками заниматься не буду!" — заявил меценат. Короче, я понял, что мне тоже ничего не светит.

Отлить — не проблема

— Из чего вы сделали свой памятник? — Из специального пластилина. Макет сейчас стоит у меня дома. Конечно, можно отлить настоящего "писуна" из полимербетона. Для этого нужно примерно 10 тысяч долларов США. А можно взять даже бронзу. Евгений Гомберг отливал в Питере. Но тут важно быть уверенным, что тебе разрешат установить. Пока же мой памятник существует в воображении. Но если кто–то из читателей "7 секретов" поможет с осуществлением моего замысла, я буду только рад. Ну а пока суть да дело, я решил написать книгу, посвященную данной теме. — Если отбросить лирику, то, согласитесь, вечером в Риге действительно напряженка с туалетами. Скажем, туалет неподалеку от Милды, возле часов "Лайма", закрывается довольно рано. А в туалеты в кафе или в рестораны у нас не пускают. — Так оно и есть. Не все британцы, приезжающие в Латвию, заключают пари. Думаю, проблема в этой сфере будет наблюдаться до тех пор, пока Рига не прекратит испытывать нужду в сортирах. Во многих других столицах действительно как–то все проще. В городских кафе ты имеешь право спокойно зайти в туалет. Правда, не во всех. У нас тоже иногда пускают, но чаще всего тебя ждет закрытая дверь. А заветный ключик — у бармена. Отмечу, что в книге я как раз довольно много философствую на тему, что такое свобода, и о видах ее ограничения.

Операция "Писающий британец"

— Если не секрет, вы сами когда–нибудь ходили по–маленькому в неположенном месте? — Конечно. Но я стараюсь, чтобы это никого не обидело и не задело. А однажды, еще в советские времена, я даже попал в милицию. У меня тогда была мастерская рядом с Домской площадью. А там как раз работал общественный туалет. В тот вечер мы с друзьями выпивали, а потом нам захотелось отлить, как говорится. В мастерской уборной не было. Пришли в нужное место, однако нужник оказался закрытым. Что делать? Пришлось зайти за угол. Оказались в каком–то дворе и помочились возле груды мусора. Самое удивительное, что нас тут же засекли. Задержали и отвезли в участок. Мне кажется, милиционеры специально выжидали. Им было ясно, что рано или поздно подвыпившей компании захочется где–нибудь облегчиться. Профессиональная интуиция их не подвела. Нас продержали три часа, а потом отпустили. Применив свои психологические знания, я сумел убедить внутренние органы в том, что мы ни в чем не виноваты. Мы ведь честно шли в сортир, но потом были вынуждены нарушить правила, поскольку он был закрыт. Кстати, я вполне допускаю, что автор скульптуры в Брюсселе попросту хотел выразить свое возмущение по поводу нехватки туалетов. А теперь малыш превратился в достопримечательность. Ему даже шьют различные наряды. Одежду присылают из разных государств. Мы бы тоже могли устраивать свои конкурсы модельеров. Тут можно фантазировать бесконечно. Когда я побывал в Брюсселе, то, естественно, пришел к памятнику. Сфотографировался на память. Мальчик стоит неподалеку от Ратушной площади. Вокруг полно кафе. Туристам предлагают характерные шоколадные фигурки. — А вы сами когда–нибудь принимали участие в мальчишниках? — Естественно. Только у нас они другие. Чаще всего проходят в банях. И в милиции это было, и в полиции. Спортивный день МВД проходил в Кандаве. Туда съезжались сотрудники со всей Латвии. Было действительно здорово. Полицейские, с одной стороны, отдыхали, а с другой — принимали самое активное участие в различных соревнованиях. Конечно, писали в лесу. Да, были туалеты, но их всегда не хватало. — Получается, что ваш потенциальный памятник в какой–то мере посвящен всем писунам… — В тот–то и дело. Но сегодня я оказался в таком же положении, как и Карлис Зале. Он ведь сделал только макет Милды высотой всего несколько сантиметров. Однако сам ничего не отливал. Только потом за дело взялся шведский скульптор. Милду отливали тоже за границей. — Что ж, желаем, чтобы ваша мечта рано или поздно все же осуществилась! И тогда мы смело сможем сказать, что повзрослевший писающий мальчик из Брюсселя ко всеобщему удовольствию решил справить нужду в Риге… Михаил ЗАДОРИН.