Девчонке из белорусского села, разоренного революцией и Гражданской войной, удалось совершить невозможное — добраться до Парижа и покорить его. Она выучилась живописи, вышла замуж за знаменитого художника Фернана Леже, унаследовала его огромное состояние и работы и всем этим фантастическим богатством распорядилась с истинно русской щедростью — подарила Франции и Отечеству.
Обидно: в биографиях Фернана Леже его жене Наде отводится всего пара абзацев, хотя об удивительной судьбе этой женщины можно снять не один остросюжетный фильм.
Витамины радости
…Прелестный городок Биот (или, как говорят французы, Бьо) стоит на крутой скале неподалеку от Лазурного Берега. Средневековые крепостные стены увиты виноградными лозами, а в лабиринте уходящих вверх узеньких улочек прячутся разноцветные скульптуры, непонятно что изображающие, но отчего–то радующие глаз.
Это работы современных художников, созданные в стиле Фернана Леже. Последние полвека название Биота рифмуется с именем этого известного французского художника. 17 июля 1955 года он купил здесь небольшую ферму — хотел устроить в провинциальной тиши просторную мастерскую. 74–летний Леже приступал к работе над серией огромных барельефов, которыми мечтал украсить улицы и площади городов.
Через месяц художник умер, и, казалось, его планам не суждено было сбыться. Но у Фернана Леже была жена, и какая! Этому французскому гению, как и Анри Матиссу, судьба на излете лет послала замечательную русскую женщину.
Надежда Леже построила в Биоте музей, один из крупнейших во Франции и один из редких в мире. Посвящен он творчеству одного художника — своего великого мужа. Здание спроектировал Андрей Свечин, архитектор русского происхождения, широко известный на Лазурном Берегу, в частности, как автор виллы Кристиана Диора, короля мировой моды. На открытии музея, которое состоялось 13 мая 1960 года, присутствовали живые классики современного искусства — Марк Шагал и Пабло Пикассо, а для Нади — просто друзья семьи. Были также акробаты и клоуны, до слез смешившие детей, приглашенных на церемонию. Фернан Леже обожал цирк и много рисовал его… Благодаря музею Леже Биот стал местом паломничества сотен тысяч туристов.
…Мозаика на фасаде здания сияет яркими красками. И пока мы идем к входу в музей, многокрасочное панно то появляется, то исчезает в зелени кипарисов и оливковых деревьев — как в калейдоскопе! Глаз не оторвать — так радостно на него смотреть!
И празднично в просторном фойе, где прозрачно–разноцветное стеклянное панно раскрашивает воздух в яркие цвета. А дальше, в светлых залах, сотни картин, рисунков, керамики, гобеленов Фернана Леже, и каждое его произведение — сгусток цвета и энергии — так и брызжет радостью бытия.
Париж как наваждение
По всем законам логики, Фернан Леже и Надежда Ходасевич, мэтр французской живописи и босоногая девчонка из нищей белорусской деревни, встретиться ну никак не могли. И все–таки встретились!
Спустя годы Надя сформулирует свое жизненное кредо: «Самое прекрасное — иметь цель, чтобы она, несбыточная, тянула и чтобы изо всех сил, до последней слезной силенки, ее добиваться». Ее биография — настоящее учебное пособие на тему, как, стиснув зубы, добиваться своего вопреки самым безнадежным обстоятельствам.
В семье Ходасевичей было девять детей, и Надя с детства включилась в изматывающий водоворот крестьянской жизни — доила коров, копала картошку, полола огород. Но в серых буднях ей виделись яркие краски, и сердце замирало от восторга — так хотелось всю эту красоту изображать. «Буду художницей!» — твердила Надя под насмешки сверстников и чертила в школьных тетрадках силуэты людей и зверей. Мать была в ужасе, даже знахарку к дочке вызывала. Но Надежда продолжала бредить искусством. Откуда только слово такое узнала?
Детство и юность Нади пришлись на страшные годы Первой мировой войны и революции. Нужда заставила семью перебраться в город Белев. Перебивались с хлеба на воду, спали на полу. Но когда после революции в бывшем купеческом особняке открылся дворец искусств, 13–летняя Надя записалась сразу в два кружка — балетный и художественный. Ее первое живописное полотно — роща на фоне грозового неба — братья вдвоем еле дотащили до выставочного зала. Надя шла сзади, вся красная от стыда, — она была недовольна своей «мазней».
И тут — как весточка из будущего — ей попался на глаза журнал, в котором была статья о Париже, волшебном городе художников. Так вот она цель, вот куда ей надо! С этого дня Париж становится для нее не просто мечтой — неотступным наваждением.
В 1919 году она делает шаг к мечте — едет в Смоленск и поступает в Высшие государственные художественные мастерские. Там в то время преподавал художник Казимир Малевич, автор знаменитого «Черного квадрата», что само по себе сенсация. Но Надежде его имя незнакомо — она ничего не знает об искусстве, которому решила посвятить жизнь. Наверное, поэтому спорные формы нового искусства — кубы, ромбы, цветовые пятна — пришлись ей по душе. И неважно, что жить пришлось в вагоне, стоявшем в тупике на железнодорожных путях. Одно омрачает радость: Малевич все время твердит, что живопись кончилась. Что же, все труды насмарку? Надя растерялась.
И тут снова подсказка судьбы — из тех, что даются достойным. В журнале на французском языке, невесть как попавшем в революционный Белев, Надя увидела репродукции работ Фернана Леже. Осенило: «Вот это мне нравится! Хочу у него учиться!»
Столько таких благих намерений кануло в Лету… А Надежда уже через пять лет станет ученицей известного художника, а через 35 — его женой.
Остановка в пути
Надежда снова собирается в дорогу — за своей путеводной звездой. Пока в Варшаву. Все ближе к Парижу! Ей повезло: по договору с советской Россией, ее родная деревня отошла к Польше, так что граница для нее открыта. Денег, конечно, нет, но не беда — можно ехать и «зайцем».
Дорога длинная, Надя мерзнет и голодает, а в Варшаве оказывается в лагере для беженцев. И опять повезло! Там девушку приметила добрая пани Гебель, искавшая недорогую няньку для детей. Наконец после долгих мытарств Надя оказалась в теплом и сытом доме, а то, что работы столько, что присесть некогда, так ей не привыкать — крестьянская закалка! Каждую свободную минуту Надя проводит в музее, рисует углем портреты окружающих.
Передышка оказалась недолгой. Вскоре глава семьи умер, и прислугу уволили. Надя с ее взрывным характером оказалась в монастырском приюте — больше некуда было податься. Огляделась… И устроилась в шляпный салон, училась шить и кроить страстно и старательно, как и все, что она делала. Но от своей цели не отказалась — поступила в Варшавскую академию художеств. Там, осваивая азы живописи, Надя познакомилась с поляком Станиславом Грабовским, уроженцем латвийской Лиепаи. Дело дошло до сватовства, чему мать жениха из всех сил противилась, но молодые стояли на своем, и в 1923 году Надя и Стас поженились.
Молодой муж проникся Надиной мечтой о Париже. Только спросил: «Ты не боишься ехать во Францию без знания языка?» Она ответила: «Я не люблю бояться!» И добавила философски: «Человек создан для действия».
В вагоне 3–го класса молодые люди отправляются в Париж. Денег на дорогу им подкинул отец Станислава, весьма благополучный чиновник. Он также подарил бойкой невестке горжетку из белых страусовых перьев и дал рекомендательное письмо в польскую общину.
Наконец–то — голова кругом! — Надя с мужем в своем вожделенном Париже. Сбылась и вторая ее безумная мечта. Она — ученица школы современного искусства Фернана Леже, что на улице Нотр–Дам де Шан, 86. Переступая порог этого дома, она и представить себе не могла, что скоро он станет для нее родным.
А маститый художник поначалу не обратил на Надю никакого внимания. Подумаешь, одна из многих студенток… Только все время молчит, и даже фирменным шуткам мэтра не смеется. Это уже потом Леже узнал, что сдержанность ученицы объясняется тем, что она не знает французского.
Но работает Надя упорно, с увлечением, за мольбертом засиживается допоздна. Леже дал ей одно поручение, другое — все выполнила с блеском. Вскоре она становится правой рукой знаменитого художника.
К ней приходит первый головокружительный успех. Известная собирательница живописи княгиня Ноай купила картину молодой художницы за фантастические четыре тысячи франков. Получив гонорар, Надя домой летела, как на крыльях. Застелила постель купюрами, думала, муж обрадуется. А он заревновал, раскричался…
Постепенно отношения в семье все больше разлаживаются, и в 1927 году, после рождения дочери Ванды, Надя уходит от мужа. Легко сказать — одна с ребенком, в Париже. Свекр втихаря шлет ей деньги, но она, привыкшая рассчитывать только на себя, крутится как белка в колесе.
Целых семь лет Надежда проработала в пансионе «прислугой за все». Вставала в пять утра, подавала завтраки, убирала номера, драила полы и посуду, ездила за продуктами, готовила и вечером без сил валилась в постель.
Но живопись она не бросила. Фернан Леже с удовольствием следит за творческим ростом студентки, которая, кажется, никогда не устает и не падает духом, его радуют ее горящие глаза. Он уже говорит с нею почти на равных, хотя творческий метод у них и разный. Леже все больше уходит в абстракцию, игру цветом, Надя же, не будучи сторонницей реализма, все–таки стремится к портретному сходству.
Занятия искусством прервала Вторая мировая. Леже, который отвоевал свое четверть века назад, уехал в Америку, звал с собой Надю. Она осталась. «Я не мышь, чтобы сидеть в норе», — заявила она. И доказала это…
Белорусско–парижская партизанка
С 12–летней дочерью Надя пешком уходит из занятого немцами Парижа. Коммунистам (а она вступила в Компартию Франции) здесь оставаться опасно. Ее уже вызывали на допрос в полицию, отпустили чудом.
Осели в первой попавшейся деревеньке. Надя зарабатывала на жизнь шитьем и искала выход на партизан. Конечно, нашла… Всю войну она помогала бойцам Сопротивления — носила им еду, собирала для них одежду, в хозяйственной сумке возила антифашистские листовки, которые с риском для жизни печатали ее товарищи по борьбе.
Смерть ходила рядом. То одна, то другая явка оказывалась проваленной, аресты следовали один за другим. Надя пять лет ходила по краю пропасти, как героиня приключенческого фильма.
Однажды заметила за собой слежку. Все пропало? Надя не привыкла сдаваться. Нырнула в подъезд и вышла из него хромой и согнутой в три погибели старушкой в платке. Преследователи растерялись: а где же высокая статная блондинка? Оторвалась… После этого долго не могла прийти в себя — ведь попадись она немцам, те бы и дочку не пожалели. Но она продолжала свою рискованную работу — до самой Победы. Которую она тоже приближала, как могла.
Преклоняясь перед героями, освободившими мир от фашизма, Надя в 1944 году вступила в Союз советских патриотов и помощи бывшим военнопленным. Истощенным, измученным людям нужно было помочь добраться до дому. Где взять деньги? Надя решает устроить художественный аукцион. Первый лот нашелся у нее же дома — картина Леже «Часы», подарок художника. Есть начало!
Надя пошла к Пикассо. Тот дал три свои работы, одну она раздобыла у Матисса, одну у Ренуара. Созвездие этих громких имен привлекло и участников, и покупателей. Продажа картин принесла астрономическую сумму — три миллиона франков. Надя лично проследила, чтобы все средства были потрачены на нужды советских солдат. С тех пор у ее друзей в обиход вошла поговорка: «Где не пройдет «катюша», нужно послать Надюшу».
Третья жизнь
После войны из Америки вернулся Леже, полный новых идей. Он заворожен игрой уличных световых реклам, причудливо расцвечивающих дома и лица прохожих. Он видит в этом свежую творческую идею — рисовать контуры предметов отдельно, а цвета — отдельно. Надя обрадовалась встрече с ним и новые идеи оценила.
И тут умирает жена художника — Жанна, с которой Деже прожил почти 40 лет. Художник растерялся — не привык оставаться один. Но рядом была Надя. 21 февраля 1952 года 71–летний Фернан и 48–летняя Надя поженились.
«Я выхожу замуж за труд», — комментировала это событие Надя. Леже был настроен романтично: «Раньше для меня существовало только искусство, (…) а женщины были для меня только отдыхом. И вот… Дожил до 70 лет, чтобы впервые полюбить».
Супругов накрепко связала общая «прикованность к живописи». Они с упоением отдаются творчеству. Надя нашла удобный дом под Парижем, в местечке с романтичным названием Жиф–сюр–Иветт — «Под раскидистой ивой». На первом этаже была мастерская Фернана, на втором — Нади. Она не показывает мужу незаконченные работы — чтобы не влиял своим авторитетом. Она хочет оставаться самой собой.
Работая, Надя напевает родные песни — русские и белорусские. Только замолчит — снизу стук: муж требует продолжения! Семейная идиллия… Увы, продолжалась она всего три года — в 1955 году художник умер. На мольберте осталась недописанной картина под названием «Радость жить».
Все свое состояние и — главное — картины Леже завещал Наде. Продать и зажить без забот богатой вдовой? Такая мысль ей даже в голову не приходила.
Надя ставит перед собой новую цель — сохранить творчество Леже для вечности. Для этого нужен музей! Сказано — сделано. А иначе это была бы не Надя…
Уже через пять лет она построила музей, собрав все работы художника в одном месте — вопреки недовольству дельцов от искусства, понимавших, что теперь заработать на них не удастся. Маленький музей–ферму Надя открыла и в родной деревне художника Лизор, что в Нормандии. Выполнила долг на все сто. Но, конечно, не остановилась…
Среди советской элиты
В 1959 году Надя после почти 40–летнего перерыва приехала на родину. Не такое уж это было обыденное явление — после войны между Союзом и Западом был «железный занавес».
Но Наде в Кремле доверяют — ведь она близка к руководству Коммунистической партии Франции, у нее дома запросто бывал и даже жил лидер французских коммунистов Морис Торез. Ее друг — прогрессивный художник Пабло Пикассо. И дорога домой открылась…
Родителей Надя в живых уже не застала, обнялась с братьями и сестрами в селе Зембин, и — в Москву. Там она снова совершает невозможное — знакомится с Екатериной Фурцевой, первым секретарем Московского горкома партии, а позже министром культуры. Две незаурядные женщины сразу же прониклись друг к другу симпатией, и благодаря им отношения между СССР и Францией заметно потеплели.
В Москве прошла Неделя французского кино, в программе которой был знаменитый «Фанфан–тюльпан», вскруживший голову целому поколению. Сейчас даже трудно себе представить, каким событием стал приезд в СССР звезд мирового кино вроде красавца Жерара Филипа. Это было окно в другой мир, и Надя с удовольствием открывала его соотечественникам.
В 1963 году Надя Леже снова рискнула — привезла в Москву выставку работ своего мужа. Это был отчаянный шаг — с учетом крайне отрицательного отношения высшего руководства страны к новому искусству. Директор музея изобразительных искусств им. Пушкина Ирина Антонова вспоминала, как они с Надей развешивали экспозицию, отделяя совершенно уже «непроходные» произведения. Умным женщинам и на этот раз удалось избежать скандала. Ряд работ мужа Надя Леже подарила музею, и сейчас его творчеству посвящен целый зал.
Надя устраивала выставки советских художников во Франции, приглашала к себе режиссеров, артистов, писателей. Что же касается ее собственного творчества, то оно так до сих пор и не оценено по достоинству. В 1972 году она отправила часть своих мозаичных портретов в белорусское село Зембин, где жили ее родные. Однако многие работы пропали по пути. И только спустя годы, после долгих проволочек, уникальным портретам Льва Толстого, Петра Чайковского, Владимира Маяковского, Юрия Гагарина и других выдающихся личностей нашлось место на улицах подмосковного города Дубны.
Да и о самой белорусской парижанке, ее долгой и яркой жизни, известно не так уж много. Кроме книги Л. Дубенской «Рассказывает Надя Леже» 1981 года издания, и литературы–то нет. Но, как говорила художница, «Еще ничего не кончено. Самое главное не то, что сделано, а то, что еще сделаешь».
Приезжая в Союз, Надя познакомилась с такими яркими личностями, как Илья Эренбург, Любовь Орлова, Лиля Брик, Константин Симонов, Майя Плисецкая. Но особую роль в ее жизни сыграла встреча с семьей известного актера Евгения Самойлова. Внучка Нади, Элен (бабушка называла ее по–русски Лелей), вышла замуж за его сына, Алексея, тоже актера, работавшего в Малом театре и «Современнике».
И вот сегодня живет во Франции правнучка Нади — Натали Самойлофф, унаследовавшая ее творческие гены. Она дизайнер, модельер. В 2010 году она побывала в селе Зембин и обещала открыть музей Нади Леже в Париже и устроить в Москве выставку ее работ.
Что ж, если Натали характером пошла в прабабку, то, значит, ее мечта сбудется…
Ксения ЗАГОРОВСКАЯ.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.