«Наши гастарбайтеры вскоре могут составить три предложения по-латышски, а тётушки, живущие тут 30 лет — нет»: Бите

Министр экономики Илзе Индриксоне (НС) недавно отметила, что 27% трудоспособного населения Латвии не являются экономически активными. Эта цифра кажется огромной, и Бите знает семьи, члены которых ни дня не работали: «Они живут достаточно хорошо на различные пособия. Наша позиция такова: этих людей нужно принудительно выводить на рынок труда. Государство не обязано обеспечивать им комфортную жизнь только потому, что они не хотят работать».

Но это, по его словам, не основной источник рабочей силы: «Мы призываем к контролируемому, временному въезду в Латвию работников из третьих стран для работы на конкретных предприятиях. Не будет так: хочу поехать, приезжаю, живу, а потом, может быть, ищу работу. Мы, предприниматели, будем отвечать за этих людей, чтобы через определенный период — будь то полгода или девять месяцев — они возвращались домой. Через три месяца они могли бы вернуться и работать здесь. Они будут платить здесь налоги, но не будут пользоваться нашей социальной системой».

Неудачный опыт других стран вызывает сомнения, продолжает автор материала Элита Вейдемане, якобы ищущие работу приезжают, но не пытаются ее найти, потому что проще и эффективнее найти пособие. Так обстоит дело, например, в Швеции или Германии, которые полны таких «работников», потому что позволили им приехать и ничего не делать.

Но Бите приводит в пример Польшу: «Рабочие приезжают сюда, быстро оформляют документы, работают, через девять месяцев возвращаются в свою страну. Это решение, которое мы тоже могли бы реализовать — не впадая в крайности общественного либерализма, для развития экономики».

Бите напоминает, что дешевой рабочей силы в мире не существует. «Это заблуждение, — говорит он, — любой человек — вьетнамец или украинец — готов приехать сюда, если ему платят зарплату выше средней». И в отличие от некоторых местных жителей, которые готовы жить на социальные пособия, эти иммигранты хотят зарабатывать деньги, а не болтать на рабочем месте — с ними приятно работать».

Бите говорит еще об одном традиционном заблуждении: «Иммиграцию и импорт рабочей силы часто путают. Иммиграция — это, например, Швеция, где всем, кто немного темнее нас, разрешено приезжать, пожалуйста, живите. Импорт рабочей силы — это как в Польше: девять месяцев, потом домой. В одном случае, когда на предприятие приходит иммиграционный контроль, все работники бегут в лес, потому что нет разрешений на работу, а в другом случае все нормально. Мы национально мыслящие люди и понимаем, что нельзя открывать ворота для иммиграции. Мы выступаем за контролируемую, гибкую политику импорта рабочей силы».

Вопрос в том, откуда возьмутся эти хорошие работники? Бите считает, что африканские страны не смогут похвастаться высокой культурой труда. «Хорошая рабочая сила идет из Украины, она самая большая по численности. Немного рабочих из Узбекистана, Армении и Азербайджана. Вьетнамцы — интересная тенденция, которая сейчас наметилась. Конечно, существует языковой барьер, но работают они очень хорошо. Но самое позитивное, что я заметил, это то, что в Вецмилгрависе, где национальный состав — вы можете себе представить, какой он, — и где находится «Karavela», через несколько месяцев наши гастарбайтеры уже могут составить три предложения на латышском языке, в то время как местные тетушки до сих пор не могут ничего сказать по-латышски, даже после 30 лет жизни здесь».

Бите добавляет: «Чем дольше мы будем возиться с этим трудовым вопросом, тем более отдаленными будут регионы, из которых нам придется звонить. Если кто-то говорит об автоматизации и роботизации, то когда-нибудь это все будет, но, может быть, и нет. Но рабочая сила нужна сейчас. И кто-то должен мыть кастрюли, кто-то должен ловить рыбу».

Но также очевидно, что труд нужен не только черный. «Нам нужно работать не только руками, но и головой. Правда в том, что сейчас уже нет таких рабочих мест, которые были бы исключительно ручными. На нашей «Каравелле» тоже не хватает персонала, поэтому мы привлекаем рабочих из нескольких стран, в том числе из Вьетнама. Мы покупаем дома, строим квартиры, они там живут. При этом мы учитываем, что есть страны с развитой культурой труда, а есть — нет. В одной соседней стране, например, есть только жиголо и больше ничего…».

Однако Бите не отрицает, что после импорта рабочей силы латвийская нация рискует остаться… несколько более темной. «Какое-то влияние будет, — добавляет он со смехом, — но я в этом не специалист. Я больше по работе. Поэтому я и сказал, что эту дискуссию надо разделить: иммиграция и рабочая сила».