Михаил Каменецкий: «Люди во власти, неспособные принимать решения, могут довести страну до трагедии»

— Как, в целом, охарактеризовать способность правительства принимать адекватные
решения в нынешних, весьма сложных, условиях?

Михаил КАМЕНЕЦКИЙ: В тяжелые времена очень важно, чтобы во главе любой страны стоял человек или группа людей, способные принимать правильные решения, во благо народа. К сожалению, то, что мы наблюдаем сейчас в Латвии, не имеет к сказанному никакого отношения. Ну, например. Сначала отменили рождественские рынки, а потом их разрешают. Люди спрашивают: «А почему? Это же на открытом воздухе?!», — «Ну да, наверное, можно и разрешить». Или обязательное тестирование, следуют вопросы: «А почему два раза в неделю, а почему привитых тоже?», — «Ну да, наверное, мы еще подумаем…». Люди, ответственные за принятие решений, вибрируют как листья на осеннем ветру.

Вообще, есть во власти люди, способные к принятию решений? Как нормальный человек может попасть во власть? Стать министром, президентом? А нормальному-то и невозможно, при всех тех условиях, которые сейчас созданы, ты должен быть сильно толерантным, удовлетворять куче всяких политических требований.

Ведь у нас — премьер который вырос не в этой стране, президент, который работал не в этой стране. Потому что это модно, это правильно! У нас нет понимания того, что Министерство здравоохранения должен возглавить профессионал. У нас это полуэкономист, полупианист, человек, который сам себя уже боится, наверное, принимая решения.

Перед страной стоят новые вызовы, а люди на высоких государственных должностях озабочены лишь тем, как избраться на следующий срок и остаться в министерствах. Возникает чувство беспомощности, понимания того, что тебя никто не защитит. Это чувство неуверенности, из-за того, что во главе страны стоят такие люди, может довести нас до трагедии.

— Говоря о решениях, принимаемых в правительстве… Недавно любопытное заявление о «ковид»-статистике сделал премьер-министр Кришьянис Кариньш…

Андрй КОЗЛОВ: Полтора года назад я ехал в такси, таксист мне рассказал, что, мол, не все, кто умирает и попадает в морг, умирают по причине «ковида», но там основной причиной записывают именно «ковид». Мол, статистика ведется неправильно. Этот рассказ можно было бы отнести к многочисленным историям антивакцинаторов, думаю, если бы какое-то СМИ взялось бы пропагандировать подобную точку зрения, на него бы завели административное дело, а то и уголовное, наверняка, оно не получило бы от государства дотаций за подобную полемику.

Сам я считаю себя сторонником вакцинации. И вот, неожиданно, мы, вакцинаторы, получили удар в спину. Наш премьер Кариньш внезапно заявил, что учет умерших от «ковида», возможно, ведется неправильно. Что, возможно, есть ошибки. Может быть, человек, который погиб в результате автокатастрофы, записан, как умерший от «ковида».

И у меня возникает масса вопросов. Нам что, теперь, получается, нельзя верить официальной статистике? А премьеру – можно верить? Или тоже нельзя? Как теперь относиться к историям антивакцинаторов, может, они тоже в чем-то правы? Я не знаю, что сподвигло премьера на подобное заявление. Может, высокая смертность, которая в пять раз превышает средние по ЕС показатели? Возможно, он не очень хорошо выглядит среди своих коллег в Европе, потому что высокая смертность означает низкий уровень жизни и недостаточное медицинское обслуживание. В любом случае, это заявление премьера можно посчитать достаточно глупым, а причины его сложно понять.

— Как вы оцениваете то, что при принятии бюджета большинство депутатов Сейма
проголосовали против выделения средств на приобретение медицинского оборудования для Даугавпилсской больницы?

Янис УРБАНОВИЧ: Как пощечину Латгалии! В Сейме 41 депутат поднял руку (нажал на кнопку) и дал Латгалии пощечину! Оказывается, есть множество вещей, которые важнее здоровья и жизни латгальцев. Асфальт и бетон, песни группы «Vilki» для школьников, садик рядом с президентским дворцом, детские площадки и автостоянка рядом с кладбищем…

Было понятно, что при принятии бюджета на следующий год в Сейме будет работать «машина голосования» большинства, все винтики которой щедро промаслены «депутатскими квотами» — средствами, выделенными особым группам избирателей. Эта «машина» не сломалась, нарушая данные медикам обещания, она не постеснялась устроить пир во время чумы для руководителей государства и чиновничества.

С помощью денег, выделенных на квоты, каждая партия правящей коалиции обозначила свою делянку, чтобы следующей осенью на выборах собрать достаточный урожай голосов. И «машина» внимательно следила за тем, чтобы ни один цент не ушел на необходимые, но предлагаемые «неправильными» депутатами вещи.

И все же голосование о выделении средств Даугавпилсской больнице было особым.

Больнице жизненно необходимо оборудование для лучевой терапии и мультифункциональный ангеограф. К тому же, медики не просили новые аппараты, которые стоят миллионы, они просили деньги для резервных частей и замены специализированной программатуры. Это тоже стоит недешево – более 200 тысяч евро для каждого аппарата. Но без этих вложений техника (12- и 15-летней давности) однажды может просто остановиться, и это будет стоить жизней.

Хотел бы подчеркнуть и то, что те хорошие дела, на которые были так щедры депутаты, в большинстве своем имеют локальный характер — деньги для одной общины, одной волости, одного самоуправления. А больница в Даугавпилсе – региональная, здесь лечатся жители всей Латгалии. Но, как подытожил глава бюджетной комиссии, «нельзя же для каждой пятиэтажки покупать магнитный резонанс…»

И как после всего этого чувствуют себя латгальцы? Именно так возникает отчужденность и недоверие к государственной власти. Именно так возникает разобщенность и стремление отмежеваться. Неужели этого хотела добиться правящая коалиция? Чтобы потом упрекать латгальцев за то, что они не торопятся вакцинироваться, не откликаются на призывы правительства, живут в «другом информационном пространстве» и вообще такие не совсем «лояльные».

— Многие обратили внимание, что восемь депутатов правящей коалиции — Алдис Адамовичс, Янис Домбрава, Александр Кирштейнс, Рихардс Колс, Янина Курсите, Атис Леиньш, Инара Мурниеце и Эдмундс Тейрумниекс — не голосовали против выделения средств Даугавпилсской больнице, а просто воздержались.

Янис УРБАНОВИЧ: — Этим восьми депутатам хватило мужества не голосовать вместе с остальной коалицией против выделения средств Даугавпилсской больнице. Спасибо им за это! И жаль, что мужества оказалось слишком мало, чтобы проголосовать «за». Если бы эти восемь депутатов все-таки проголосовали «за», а не воздержались, Латгалия была бы им благодарна. Может быть, в следующий раз?..

— Какова ситуация в развитии вопроса о лишении депутатской неприкосновенности?

Нил УШАКОВ: На данный момент прокуратура Латвии, возможно, выдвинет обвинения в том, что у меня в кабинете нашли самодельный альбом с вклеенной (я цитирую то, что мне рассказывал следователь) видеокамерой. На нем не было моих отпечатков, в альбоме не было даже карты памяти. Но по латвийскому законодательству такой альбом считается стратегическим товаром, хранение и приобретение — это уголовное преступление. Хотя в любом телефоне сейчас есть видеокамера.

Поэтому когда в Европарламенте было голосование о снятии иммунитета, я был первый, кто призывал: «Снимите, пожалуйста, по возможности быстрее, потому что длится уже все два года». Без снятия иммунитета поставить точку в расследовании этого дела было бы непросто. Да я просто и не хочу использовать парламентский иммунитет, чтобы прятаться за ним.

— Как Вы думаете, откуда эта камера взялась в вашем кабинете?

Нил УШАКОВ: Откуда альбом с камерой взялся в кабинете, я не знаю. Все происходило в то время, когда была очень напряженная, мягко выражаясь, политическая ситуация. Желающих устроить провокацию, я предполагаю, хватало.

Если ты работаешь достаточное время в политике, то у тебя автоматически появляются люди, которые тебя не очень любят. Если ты работаешь долго, то этот список короче не становится. Поэтому были люди, которые были недовольны тем, что партия, которую я представляю, находилась десять лет у власти в столице. Потом началась работа в Европейском парламенте. С этим боролись и продолжают бороться.

И это вопрос к прокуратуре и к тем, кто выдвигает все эти подозрения – откуда взялся альбом и почему меня изначально не признали потерпевшим, а назвали подозреваемым. Поэтому еще раз: снятие иммунитета поможет со всей этой в чем-то все таки комической историей разобраться побыстрее.

— Как может повлиять снятие иммунитета на результаты Вашей работы?

Нил УШАКОВ: Снятие иммунитета никаким образом не касается моей работы в Европарламенте. Это снятие иммунитета для конкретных, очень узких целей, в моем случае для возможного предъявление обвинения по конкретным частям конкретной статьи. То есть я чем занимался в Европарламенте, тем и занимаюсь дальше – бюджетный комитет, финансовая регуляция, контроль за тем, как тратятся европейские деньги, в том числе и в Латвии. Но какое-то время придется тратить на то, чтобы доказать комичность подозрений.

— Можно ли ожидать, что процедура снятия иммунитета поставит под сомнение возможность участия в дальнейших выборах?

Нил УШАКОВ: Статья, которая мне инкриминируется, не подразумевает запрета на баллотирование и участие в выборах ― это раз. Депутат Европейского парламента не может потерять свой мандат из-за уголовного преследования по такой статьей ― это два. Подобные расследования, как показывает латвийская судебная практика, обычно заканчиваются денежными штрафами. Но я не допускаю вероятности того, что смогу проиграть это дело.

Андрей АНТОНОВ.