Леон Тайванс: европейский обыватель дрожал от страха раньше и будет дрожать сейчас

— Я недавно брал интервью у опытного политика и хорошего знатока России Яниса Урбановича. Его взгляд был пессимистическим. Может быть, у вас он более оптимистический?

— Если мне надо ответить на вопрос, имеем ли мы дело с предвоенной симптоматикой, то как историк, конечно, я могу присоединиться к тем, кто усматривает в нынешней эпохе определённые параллели с двумя мировыми войнами прошлого века. Среди этих признаков есть политические, экономические и технологические аналогии. Не буду повторять те, что уже многократно упоминались, но напомню о тех, о которых иногда забывают.

В ходе Первой мировой войны начался хаос, связанный с крахом великих мировых империй (Османской, Российской, Австро-Венгерской), проявлявшийся как война всех против всех. В этих условиях хаоса выкристаллизовалась новая сила — США, когда президент Вудро Вильсон диктовал правила, как строить новую Европу. Старые империи должны были быть снесены, на их место — прийти национальные государства.  Схема была предусмотрена для разрушения Османской империи, однако ею успешно воспользовались и страны Балтии, отделившиеся от рушившейся Российской империи и основавшие свою государственность.

Версальский мирный договор формально подводил черту под Первой мировой. Это был формальный мир, который не смог закрепить президент США. Политический настрой в США тогда был направлен на решение собственных экономических проблем — совершенно так же, как это происходит сегодня. США отказались от участия в Лиге Наций (тогдашней ООН), а также от контроля над политическими процессами в Европе.

Подобно тому, как Трамп делает сегодня, США оставили тогдашнего агрессора — Германию — без внимания, позволив ей восстановить свою военную мощь; оставлена на произвол судьбы была Россия, планировавшая установить коммунизм во всём мире. Тогдашняя великая держава — Великобритания — была занята латанием своей империи в Индии, Африке и на Ближнем Востоке. Национальный эгоизм завершился Второй мировой войной и разделом Европы в пользу победителя — коммунистической России.

— Какова роль экономических проблем и интересов в этих процессах?

— В политической экономике сейчас доминируют люди, если можно так сказать, с отсталыми взглядами. Трамп со своими «тарифами» претворяет в жизнь протекционизм, который уже в середине прошлого века считался устаревшей теорией. Подобным образом и мечта Путина о восстановлении «Российской империи» и реанимировании Ялтинской системы в условиях глобальной экономики — бесконечно отсталое дело. В старину действительно было важно захватывать земли с населением, чтобы оно платило завоевателю налоги и работало на него. Сегодня большие деньги делаются совсем иначе, есть грандиозные возможности заполучить кошельки иностранцев чисто экономическими методами.

— В геополитику, так и кажется, тоже возвращаются архаичные идеи?

— В начале прошлого века политические лидеры того времени — Николай II, Вильгельм II, Франц-Фердинанд и другие — были не менее отсталыми для своего времени. Европейские лидеры накануне Первой мировой войны возились с одряхлевшей Османской империей как с тухлым яйцом — точно так же, как сегодня происходит с Россией. Европе казалось, что с распадом Османской империи начнётся «великое переселение народов», как в IV веке нашей эры, когда распалась когда-то могучая Римская империя. Чего-то подобного европейские теоретики ожидают в наши дни — когда в результате распада России у каждого террориста в сумке якобы будет по атомной бомбе.

Позднее европейские державы готовили Вторую мировую войну, пытаясь «умиротворить» Гитлера в надежде, что его аппетит можно будет утолить. Аншлюс Австрии, Мюнхенские капитуляции 1938 года — полная аналогия того, как Западная Европа делает уступки Путину при его действиях по аннексии на Южном Кавказе, в Украине и в других местах. Аппетит приходит во время еды, а европейский обыватель дрожал от страха тогда и будет дрожать сегодня. В ходе истории прогрессирует наука, а поведение человека и закидоны народов не меняются ни на волос.

— Что изменилось, так это военные технологии. Описанные Клаузевицем сражения огромных армий на поле боя сменились сражениями дронов с вторжениями небольших групп пехотинцев — это нечто совсем иное.

— Обычно забывают о том, что и войны прошлого века, и ожидаемая европейская война будут проходить в очень выраженной атмосфере научно-технических изменений. Давайте напомним себе, что накануне обеих мировых войн XX века были изобретены и широко внедрены использование электричества, телеграф, телефон, радио, двигатель внутреннего сгорания, фотография, кино, химическая промышленность, сталелитейные заводы, авиация. В экономику пришла индустриализация, а в промышленность — конвейеры (1913).

Война — закономерный ускоритель индустриализации и технических открытий. Первая мировая война показала множество бурных технологических инноваций. Появилась военная авиация (истребители, бомбардировщики, воздушная разведка). Танки и противотанковое оружие, химическое оружие (1915), подводные лодки, автоматы и пулемёты заменили старую боевую технику. Тогда родилась и военная система связи — радио, телеграф, световая сигнализация, появилась современная логистика, моторизованный скоростной транспорт.

Современные технические достижения, как показывает история недавних войн (например, дроны в карабахской и российско-украинской войнах), использование навигационных GPS-систем в ходе военных действий тоже модифицируются и совершенствуются с невообразимой скоростью. Война, надо полагать, неотъемлемая часть научно-технического развития. Нет сомнений, что и современная война ускорит развитие определённых технологий, а как будет выглядеть война через два-три года, мы, может быть, даже не можем по-настоящему себе представить.

— Если я правильно понимаю, ваши прогнозы на будущее не особо оптимистические? Может быть, всё же есть что-то такое, позволяющее смотреть в будущее более светлым взглядом? Например, если уж Россия фактически три года топчется в Украине и ползёт вперёд буквально в темпе улитки, может быть, есть надежда, что она и близко не так сильна, как была гитлеровская Германия со своей мощной промышленностью, а скорее как уже упоминавшееся вами «тухлое яйцо» — Османская империя. Может быть, это даёт надежду?

— Все прогнозы, какие есть, не особенно обнадёживающие. Если можно так сказать, то преобладают три предположения — «прагматические» версии исхода войны: длительная позиционная война, проект двух Украин (независимая на западе и оккупированная на востоке и юге), замороженный конфликт, как в Приднестровье, Осетии, Абхазии. Прочие не стоит принимать во внимание. По-моему, наиболее убедительна перспектива затяжной войны.

Решение, скорее всего, придёт со стороны России. Если падёт российский политический режим, то и война закончится. Если произойдут большие перемены в Украине, то и конфигурация может измениться, но в меньшей степени. В Украине выражена усталость от войны, но злоба не исчезла. Запад продолжит болтать и ждать, позволяя событиям идти своим чередом. И всё же ни одна война не бесконечна. Это явно война личных амбиций, нужная только одному человеку, и это заставляет нас смотреть в будущее с оптимизмом. Ведь помимо оружия существует всё более ненадёжное здоровье, придворные интриги и его величество случай, который непредсказуем.

История учит, что независимость всегда ковалась в огне войн. Так и есть. Что точно, так это то, что у нас по соседству формируется, растёт и зреет страна, которая будет в военном отношении сильнее России и любой из стран Западной Европы. Это Украина. На это и будем смотреть с уверенностью и надеждой. Гарантия мира и существования малых стран — благоприятный международный расклад. Он, надо полагать, постепенно назревает вопреки угрожающему движению видимых конфигураций, о чём мы уже говорили вначале.