Кучинскис: «Я не ношу розовых очков: патриотов Латвии не прибавилось, сторонников Путина не убавилось»

— Служба госбезопасности (СГБ) в последнее время почти через день сообщает о задержанных сторонниках деятельности Рооссии. Как вы оцениваете работу службы в условиях гибридной угрозы?

— Число тех, кто после вмешательства службы «исчез» уже вскоре после появления, измеряется тысячами. СГБ на данный момент отработала очень большую систему мониторинга. Причем это не только СГБ, но и полиция. Во-первых, они сотрудничают, во-вторых, у полиции есть своя ниша деятельности. Могу привести пример: когда в конце первой недели января в «ТикТоке» появились открыто враждебные и жестокие речи, расшифровать местонахождение этого человека было вопросом нескольких часов. Это всего лишь вопрос времени.

Меня сейчас больше волнует развитие сайта для общения в интернете «Телеграм». Если, например, в «Фейсбуке» и «Твиттере» кривая постов, прославляющих российскую агрессию и распространяющих дезинформацию, идет вниз, то в «Телеграме» и «ТикТоке» она довольно быстро поднимается.

Я как бывший руководитель комиссии Сейма по национальной безопасности могу свидетельствовать, что в последние годы был дан зеленый свет для повышения возможностей спецслужб именно в этой области.

— Уровень агрессии тоже поднимается?

— Ну, не будем наивными. Я не ношу розовых очков — патриотов Латвии внезапно не прибавилось, и число тех, кто смотрит на Путина как на своего президента, не уменьшилось. Просто очень многие действия, которые раньше себе позволяли, в данный момент больше не позволяют. Уже упомянутый мною случай об открытой враждебной речи — когда к этому человеку пришли, он-де заявил, что является самым большим патриотом Латвии и клип в «ТикТоке» — это, мол, просто безобидный эпизод.

— Вы упоминали, что после вмешательства служб многие из тех, кто прославляет агрессию, «исчезают». Что с ними происходит — после бесед они утихают, их наказывают?

— По-разному. Например, меня очень огорчило известие о том, что в случае человека, который 10 мая размахивал российским флагом и произносил откровенно враждебные речи, прокуратура не усмотрела состава преступления и прекратила возбужденное СГБ уголовное дело. Ну… Такие сигналы — это очень, очень плохо. Мы с СГБ обязательно будем пересматривать — это по-прежнему недостаточно сильные законодательные нормы или проблема в чем-то другом.

Актуален также вопрос о продлении ВНЖ. Весь этот механизм идет через СГБ, и я не подпишу ни одного исключения, хотя министр имеет такое право, если оно не пройдет оценку СГБ. Все продления ВНЖ очень скрупулезно рассматриваются, и должна быть действительно причина. Я предпочитаю придерживаться такого мнения: пусть люди, если им отказали в ВНЖ, идут в суд и пусть суд это решает, но я не буду судьей, который вопреки СГБ начнет оценивать, полагается ВНЖ человеку или нет, есть там гуманитарные обстоятельства или нет. Там оценка двойная, ее проводят и УДГМ, и СГБ.

— Включали ли вы в так называемый черный список жителей России или Белоруссии, с тех пор как вы в должности?

— Да, включал граждан России и Белоруссии. Впрочем, конкретных имен сейчас называть не буду. Эти люди были связаны с властными структурами соседних стран.

— После начала войны в Украине в Латвию прибыл ряд представителей российских СМИ и интеллигенции, которые сейчас в России признаны иностранными агентами. Должны ли они о чем-то волноваться, пока им рассматривают продление ВНЖ?

— Не буду отрицать, что после начала войны в Украине критерии рассмотрения стали безусловно жестче. Поэтому я и говорю о том, что никаких исключений не будет. Мы тоже должны понимать, кто есть кто.

— СГБ следит и за деятельностью тех людей, кто уже находится здесь и получил ВНЖ?

— Конечно. Журналисты, впрочем, — отдельная история, и там я больше полагаюсь на сотрудничество с МИД.

— Вы упоминали, что резко растет число постов, прославляющих российскую агрессию, в «Телеграме» и «ТикТоке». Конечно, Латвия сама по себе ничего с этими глобальными платформами соцсетей поделать не может, но запланировано ли говорить об этом на уровне ЕС?

— Да. С «Фейсбуком» и «Твиттером» весь механизм отработан, и мы знаем конкретные цифры, сколько постов просто удаляется. Это было актуально лет шесть назад, и я помню, как мы с этим мучились, как с ними разговаривали. Однако «Телеграм» — совершенно неосвоенная среда. Это будет проблема, и об этом наверняка нужно будет говорить и в формате Евросоюза.

В нашем случае есть еще одно дело — то, что происходит на границе с Белоруссией. Следя за нашим мониторингом, я сейчас довольно много вижу лжи, которая там появляется, и ее может увидеть любой, кто зарегистрировался в «Телеграме».