Если в Эстонии пенсии меньше 300 евро в месяц получают 3% пенсионеров, то у нас – 65%. Из них 10% получают пенсию менее 200 евро в месяц. В Эстонии подавляющее большинство – 82% – пенсионеров получают пенсию от 300 до 400 в месяц.

Причина в таком резком различии размера пенсий – принятый у нас в 1995 году пенсионный закон, в который абсолютно осознанно (в то время почти все без исключения законы принимались в интересах узкой группы общества, и это не слишком изменилось и сейчас) была вписана норма, что при расчете пенсии стаж до 1996 года оценивается по соцвыплатам в следующие 4 года – с 1996 по 1999 года.

Это означает, что если ты в эти годы был депутатом Сейма, то при начислении пенсии весь имеющийся твой стаж рассматривается так, будто ты с первых дней на свекольном поле в колхозе получал столько же, сколько депутат Сейма, а если ты в 1996 году работал на лесопилке, где получал 100 латов на руки и никто за тебя соцвыплаты не платил, то получается, что и за прошлые годы ты ничего не получал.

Если ты был близок к разработчикам закона и знал все нюансы, то можно было в дальнейшие годы заплатить крупные суммы социального страхования и таким образом обеспечить себе огромную пенсию. В результате сейчас в стране крупнейшая пенсия – 19 000 евро в месяц, хватает тех, кто получает пенсию в несколько тысяч евро. Иными словами, у тех, кто выходил на пенсию после 1996 года и у кого значительная часть стажа была до него, размер получаемой пенсии в основном зависит (а частично и будет) от того, какие соцвыплаты были сделаны в 1996-1999 годы.

На передачу был приглашен министр благосостояния того времени Андрис Берзиньш, который хвалился, что наша пенсионная система была создана как одна из самых современных в мире, забыв добавить, что экономика нашей страны в 1995 году точно не была самой современной. Наоборот, она находилась в низшей точки спада, люди боролись за выживание, кто как мог. В том, что ситуация была таковой, когда соцвыплаты за работников лесопилки или сельского магазина были ничтожны или их просто не платили, Берзиньш & Со своей вины не видят.

Аргумент Берзиньша, что принятием этого закона Сейм пытался заставить людей делать соцвыплаты, замечательно иллюстрирует огромную пропасть между мышлением политиков с улицы Екаба и реальной жизнью. Делать основанием будущей пенсии значительной части населения ту экономическую ситуацию, когда социальная незащищенность «маленького человека» была кричащей (любого могли уволить без всякого обоснования) – это невероятный цинизм и бессовестность, за которую избиратели в 2002 году выгнали Берзиньша и его партию (Лавтияс цельш) из Сейма. Но мавр уже сделал свое черное дело.

В ходе передачи Берзиньш не раз продемонстрировал, что он ни капли не готов признать, что что-то сделано неправильно. Для него наша пенсионная система до сих пор лучшая, в отличии от эстонской, которой грозит скорое банкротство.

Конечно, для Берзиньша эта система лучшая, потому что не ему приходится выживать на пару сотен евро. Он показывает привычную для его круга модель мышления – не важно, как живут люди, главное, что в бухгалтерском балансе концы сходятся с концами, а значит, система «надежная».

На телеэкране мы в очередной раз ясно увидели глубочайшую проблему латвийской политической системы (в широком смысле этого слова) – полную оторванность от той среды, в которой живет большая часть латвийского общества, занятая не «надежностью» системы, а вопросами ежедневного выживания.

Но Берзиньшу и прочей политической элите мало горя до того, как живет пенсионер, у которого пенсия – 100 евро в месяц. Они сами виноваты, разводит руками эта компания, и Сейм проголосовал против обязательных минимальных соцвыплат.