«Капитан Акула» опять в суде: шпионы, патроны и 30 000 евро — рассказываем, как прошло

Тогда

Судебные разбирательства длятся уже несколько лет, и следует напомнить читателям предысторию этого суда. Итак, 9 ноября 2023 года Рижский городской суд признал экс-депутата Сейма Яниса Адамсонса виновным по обвинению в шпионаже в пользу России. Помимо этого суд первой инстанции признал Адамсонса виновным в совершении других уголовных преступлений, в том числе в получении чужого имущества путем обмана в небольшом размере, приобретении и хранении патронов без соответствующего разрешения. Окончательное наказание составило 8 лет и 6 месяцев лишения свободы с двумя годами испытательного срока.

Судья Рижского городского суда Эрлен Эрнстсонс в приговоре заявил, что Адамсонс незаконно, систематически и целенаправленно собирал и передавал через Геннадия Силонова конфеденциальную информацию, а также другие сведения ФСБ России. По данным LETA, сотрудники правоохранительных органов подозревают Адамсона более чем в 40 эпизодах.

Геннадий Силонов, гражданин России, бывший сотрудник КГБ, также был признан виновным в шпионаже и приговорен к 7 годам и 6 месяцам лишения свободы с испытательным сроком два года.

Адамсонс категорически отрицает передачу информации ФСБ России, хотя и признает, что был знаком с Силоновым. Силонов также отрицает свою причастность к ФСБ России. В результате приговор был обжалован, поскольку сторона защиты считает, что вина Адамсонса не доказана и дело «полностью сфабриковано».

Сейчас

Теперь дело Яниса Адамсонса рассматривает Рижский окружной суд. Через почти 2 года разбирательств, дело движется к вердикту суда второй инстанции. На заседании в понедельник 22 сентября, завершился этап разбирательства, были выслушаны последние ходатайства и стороны перешли к заключительным прениям: суд предоставил слово представителю гособвинения, прокурору Юрису Лочмелису и защитнику Яниса Адамсонса — Михаилу Черноусову.

В начале слушания Янис Адамсонс предоставил суду документы о состоянии своего здоровья, с просьбой приобщить их к материалам дела. По его словам, пребывание в местах заключения серьезно подорвало его физически.

— После освобождения мне была присвоена вторая группа инвалидности из-за недостаточного медицинского ухода в местах лишения свободы, — заявляет Адамсон. Еще до ареста у него наблюдалась длительная и тяжелая болезнь — воспаление поджелудочной железы, диагностированное в феврале 2020 года, а также сахарный диабет.

Напомним, что Адамсонс был задержан сотрудниками СГБ по подозрению в шпионаже летом 2021 года. После задержания суд заключил его под стражу, но позже предоставил ему возможность внести залог в размере 30 000 евро, чтобы его освободили. Залог был внесен, и в январе 2022 года Адамсонс был освобожден из-под стражи. Однако время, проведенное в заключении, по словам обвиняемого, существенно подорвало его здоровье. В тюрьме Адамсонсу так же пришлось пережить заболевание «ковидом».

Это, возможно, будет учитываться как основание для смягчения приговора, и судебная коллегия посчитала эти документы достаточно важными, чтобы приобщить к делу. Даже сторона гособвинения не нашла, что на это возразить.

Кроме испорченного здоровья, Адамсонса волнует так же и нанесённый ущерб личной репутации. Особенно, когда кто-то хочет воспользоваться ажиотажем и вниманием общественности к громкому «шпионскому» делу в каких-то своих личных целях. Сторона защиты просит суд вызвать в качестве свидетеля… публициста Лато Лапсу, а также приобщить к делу целую книгу «Файлы Адамсонса», которая якобы основана на материалах из дела Адамсонса, ставших основой для обвинения в шпионаже.

— Я хотел бы спросить у господина Лапсы, каким образом и откуда он получил эти, так называемые, материалы, — в суде Адамсонс утверждает, что впервые узнал о книге, уже находясь в местах лишения свободы. — Многие факты, приведенные в ней для меня звучат парадоксально.

На это ходатайство прокурор Юрис Лочмелис отвечает возражением: хотя есть основания полагать, что авторство книги принадлежит Лато Лапсе, она опубликована под псевдонимом Индрикс Латвиетис. И даже если вызвать публициста в суд для дачи показания это лишь затянет процесс и не даст никакого результата, ведь  он может воспользоваться правом хранить молчание:

— По закону, журналист имеет право не раскрывать свои источники, — привел свой аргумент Лочмелис.

После небольшого перерыва на обсуждение, коллегия принимает решение отклонить данное ходатайство. Судья Сигне Гринберга обосновала это решение тем, что информация, опубликованная в книге, не обладает юридической силой и в рамках данного дела не рассматривается.

Далее адвокаты обвиняемых высказали общие сомнения в компетентности сотрудников Службы госбезопасности (СГБ). Они указали на неточности и противоречия в заключении спецслужбы и в расшифровках разговоров обвиняемых, полученных в ходе специальных оперативных мероприятий. Защита просит суд вызвать для дачи показаний представителей СГБ, в частности должностное лицо, которое составляло заключение, доступное в материалах дела.

— Прокуратура изначально настаивала на том, что рассмотрение дела должно быть полностью открытым в интересах общества. Нет оснований обращаться в СГБ и пытаться получить информацию ограниченного доступа, — возражает прокурор, подчеркивая, что если у защиты есть основания полагать, что сотрудники спецслужб в ходе оперативных действий допустили нарушения, то следует обращаться с жалобой в Генеральную прокуратуру в установленном законом порядке. — Кроме того, у прокуратуры нет причин сомневаться в компетентности СГБ.

Это ходатайство коллегия судей также отклонила. Оглашая решение, судья подчеркнула, что в ходе рассмотрения дела в первой инстанции должностное лицо, составлявшее заключение, уже вызывалось для дачи показаний. Все доступно в материалах дела и в дополнительных пояснениях суд не нуждается.

И в качестве последней просьбы к суду, Адамсонс попросил смягчить назначенную ему меру пресечения:

— Учитывая, что я сейчас не имею других доходов кроме пенсии, то испытываю финансовые трудности. Скажу прямо, средств не хватает не только на оплату лечения, но и на услуги адвоката. Прошу суд отменить залог и вернуть внесенные 30 000 евро. Эти средства существенно улучшат мое положение, учитывая, что я не планирую путешествия за границу или приобретение недвижимости, — подсудимый как бы намекает, что не возражает против других назначенных судом мер пресечения — запрета на выезд из страны и запрета на смену места жительства. В качестве аргумента своей благонадежности, Адамсон указывает свое добросовестное участие в многолетнем судебном процессе.

— Это один из важных факторов, который обеспечивает участие обвиняемого в суде! — тут же возражает представитель гособвинения против возвращения Адамсону внесенного залога.

После совещания коллегия судей выносит решение: оставить меры пресечения без изменения. Судья Сигне Гринберга подчеркивает, что с подобной просьбой можно обращаться только один раз, а решение окончательное и повторному рассмотрению не подлежит.

Обвинение: проникновение было не тайным, а явным

На этом последние разбирательства по делу подходят к концу и суд объявляет прения. Как говорят юристы, «сейчас будем преть», в том смысле, что теперь придется изрядно попотеть — и защите и гособвинению — отстаивая свою точку зрения в заключительных речах. Первое слово предоставляется прокурору Юрису Лочмелису.

— Хотя жалобы и аргументы стороны защиты, по сути, повторяют те же, что прозвучали в дебатах первой инстанции, постараюсь не повторяться и приведу аргументы, которые ранее не звучали, — начинает прокурор, выкладывая на стол восемь листов текста своей заключительной речи. Его выступление занимает без малого полтора часа.

Если оставить за скобками многочисленные отсылки к законам, апелляции к другим делам, юридическую казуистику и перевести на «человеческий» язык, то суть сводится к нескольким тезисам стороны обвинения:

— В апелляции сторона защиты указывает, что в своем вердикте суд первой инстанции практически дословно цитирует заключительную речь стороны обвинения, — указывает прокурор. По его мнению, обвинение настолько хорошо разложило доказательства, что судьи фактически с ними согласились. Он подчеркивает, что только суд может определить и указать, какие доказательства важны в деле. — Только то, что мнение защиты не совпадает с мнением суда не считается основанием для того, что решение было необъективным.

Далее Юрис Лочмелис переходит к аргументу защиты, что сотрудники спецслужб, во время особых оперативных мероприятий, санкционированных Верховным судом, могли «случайно забыть» в доме Адамсона боевые патроны, которые позже обнаружились во время обыска. Иными словами, защита полагает, что патроны могли просто-напросто подбросить оперативники.

— Оперативные сотрудники по решению Верховного суда проникали не в место жительства Адамсона, а на его территорию, чтобы провести негласное наблюдение с расстояния. Оперативные сотрудники не проникали внутрь, даже теоретически не могли, — заявляет перед судом прокурор. И достает из рукава мантии козырь. — Кроме того, в своих первоначальных показаниях Адамсон сам указал, что без злого умысла хранил патроны.

Наконец прокурор Юрис Лочмелис переходит к последнему вескому, по его мнению, аргументу стороны защиты, что негласные записи личных разговоров обвиняемых Адамсона и Силонова в ресторане «Еребуни», послужившие основой доказательной базы в деле о шпионаже, были получены с процессуальными нарушениями. Защита указывает, что отдельный домик на территории ресторана это публично недоступное место, и следовательно сотрудники спецслужб совершили тайное проникновении без санкции Верховного суда, чтобы установить там средства наблюдения.

Прокурор не согласен с таким определением для домика, так как в целом ресторан открыт для широкого круга лиц, и сотрудники спецслужб посетили ресторан как любой другой человек:

— Ошибочно мнение, что оперативное проникновение может быть только тайным, — отмечает Лочмелис, подчеркивая, что тайное в юридическом смысле это когда незаметно и без ведома владельца проникают на частную территорию. Он подчеркивает, что по закону оперативники имеют право, не разглашая своей принадлежности к спецслужбам и целей, провести оперативные мероприятия в публично доступном месте. Более того, при оперативной деятельности допускается сознательное использование метода маскировки. Ресторан в свое рабочее время был доступен для всех посетителей, и используя это, сотрудники СГБ в него проникли.

Иными словами, можно сделать вывод, что оперативники пришли в ресторан под видом обычных клиентов, вероятно, арендовали домик, пообедали, а заодно установили в нем средства наблюдения. Получается проникновение было не тайным, а явным! Ведь персонал ресторана сам их впустил, хоть и не знал об истинных намерениях оперативников:

— Без разницы, считать это публичным или непубличным местом, главное, что это не было тайное проникновение и санкции Верховного суда на это не требовалось, — заключает прокурор.

Защита: какие ваши доказательства?

В свою очередь Михаил Черноусов, защитник Яниса Адамсонса, заявляет, что его клиент свою вину не признает и категорически ее отрицает:

— Во время слушаний в суде второй инстанции прокуратура не предоставила никаких новых доказательств, — отмечает адвокат в своей заключительной речи. Более того, он указывает, что некоторые предоставленные ранее доказательства были получены сотрудниками спецслужб с процессуальными нарушениями и без санкции Верховного суда. И зачастую, по мнению защиты, обвинения просто ничем не обоснованы.

— Сообщил, что Полиция безопасности переименована в Службу Государственной Безопасности, — Черноусов цитирует один из эпизодов, который вменяется Адамсонсу как факт передачи ценной информации для куратора из ФСБ. Защитник подчеркивает абсурдность ситуации, ведь это общедоступная и публичная информацию, которая неоднократно обсуждалась и освещалась в СМИ, и явно не является информаций под грифом «секретно». — Эти сообщения были публично доступными. Получается, что дружеская беседа переформулирована в передачу тайной информации. Почему? Возможно, сотрудники спецслужб могли не знать, что это публично доступная информация.

Черноусов отмечает еще один факт: в правоохранительных органах есть проблемы с кадрами. Защита допускает, что оперативные действия могли проводить некомпетентные сотрудники, но также не исключает и того, что дело просто сфабриковано по каким-то причинам. Учитывая то, что на тот момент Адамсонс был депутатом Сейма и политически значимой фигурой.

-У него не было ни причин, ни мотива для шпионажа, — заявляет адвокат Адамсонса. Он подчеркивает, что благодаря своему положению в обществе подзащитный имел множество контактов с иностранными представителями, делегациями и участвовал в международных мероприятиях, но почему-то обвинение настаивает, именно на тайных встречах в ресторане. При этом не приводятся доказательства никаких других признаков шпионской деятельности. Ни использования тайных каналов связи, ни зашифрованных сообщений, ни каких-либо других методов конспирации, которые используют сотрудники разведок во всем мире.

Касаясь обвинения в незаконном хранении боевых патронов, адвокат спрашивает:

— Почему патроны хранились на видном месте? Учитывая то, что Адамсонс не является энтузиастом оружия, — по мнению защиты, этому нет объяснения. Кроме того, что их могли подбросить, чтобы потом найти во время обыска. Адвокат указывает, что у сотрудников спецслужб была возможность для этого — санкция Верховного суда на проникновение в жилище Адамсона — и эти патроны могли «случайно забыть».

Черноусов так же заявляет, что в деле Адамсона нет никаких железных доказательств, только допущения, предположения и ошибочные, по мнению защиты, интерпретации. Он отмечает, что по некоторым эпизодам нет вообще ничего, только отсылки на некую «совокупность доказательств»:

— Общепринята судебная практика: все сомнения трактуются в пользу подсудимого. А в этом деле столько сомнений, что они не выдерживают никакой юридической критики, — заключает защитник в своей речи.

На этом заседание суда подходит к концу, но судьи не намерены откладывать решение в долгий ящик. Следующее слушание назначено уже на среду, 24 сентября. На нем выступят защитники Силонова, стороны обменяются репликами и обвиняемым предоставят право сказать последнее слово. Тут стороны и обвинения и защиты сходятся во мнении, что еще одно, может быть два заседания и суд второй инстанции будет готов вынести свой вердикт по этому громкому делу.