Между свободой индивида и защитой языка

Один из величайших вызовов состоит в том, чтобы найти равновесие: с одной стороны, человек имеет право свободно высказываться и говорить на языке, который ему по душе, с другой - общество обязано защищать латышский язык как национальную ценность. Увы, решения нередко либо слишком строги, либо наоборот, слишком поверхностны.

Например, Нацобъединение недавно предложило депутатам Сейма вменить в обязанность в помещениях парламента с гражданами страны и в публичном общении, в том числе на улице или в соцсетях, вроде "ТикТок", использовать только латышский язык. Это было предложено как изменения к регламенту Сейма, нацеленные на общение русскоговорящих депутатов. Юридическое бюро Сейма возразило против этого, отметив, что такое урегулирование не нужно - Сатверсме уже определяет латышский язык в качестве рабочего языка Сейма, а Закон о госязыке строго регулирует это. К тому же понятие "публичного общения" слишком широко и может привести к абсурдной ситуации, в которой депутату будет запрещено, например, говорить по-английски с туристами или по-русски с родственниками.

Гунарс Кутрис метко назвал это "мерянием патриотизмом между политическими силами" - преувеличенным популизмом, ничего реально не улучшающим. Большинство Сейма предложение отклонило, выбрав более соразмерное решение: депутаты должны избегать поступков, уменьшающих значение латышского языка. И в самом деле - неужели можно вообразить, что русскогояорящих людей, лояльных к Латвии, надо заставлять между собой говорить по-латышски? Это должно быть обосновано ясными и понятными аргументами, а не популистическими лозунгами.

Искусственный интеллект - друг для языка или угроза?

Еще более сильный вызов - это ИИ, становящийся частью нашей повседневной жизни.

Телеканалы, например, Filmzone, Viasat Kino Comedy или Epic Drama, уже около двух лет используют ИИ для автоматического перевода звуковой дорожки с английского на латышский. Результат? Зачастую катастрофический.

Переводы полны ошибок: слова пропускаются, окончания путаются, предложения теряют смысл. "Скорость 38 километров в час" превращается в "скорость 38 километров", "работает в сфере обороны" - "работает в роли обороны", а "88-миллиметровая пушка" - в "8-метровую". Похожие проблемы существуют и с навигацией в Google Maps.

Такое искажение языка - не мелочь: оно ухудшает качество латышского языка и подрывает соблюдение норм. Однако надзорные органы - Национальный совет по электронным СМИ, Центр госязыка и Центр защиты прав потребителей - смотрят на это сквозь пальцы. Их ответы часто формальны - проблему они не видят.

Где граница?

Возникает вопрос: где та граница, за которой ответственные органы наконец отреагируют на явные несоответствия законам о языке? И где инициатива самих СМИ? Неужели переводы, созданные ИИ, нельзя усовершенствовать, чтобы они соответствовали стандартам латышского языка, прежде чем они попадут к зрителям и слушателям?

СМИ, учитывая их огромное влияние на общество, и учреждения, надзирающие за ними, должны быть строгими защитниками языка, а не поддаваться давлению глобального мира. А депутаты Сейма, в свою очередь, должны сосредоточиться на реальных проблемах - например, кризисе языкового качества, вызванном ИИ, а не прикидываться патриотами с пустыми лозунгами. Госязык - это наша общая ответственность, и для его защиты нужны дела, а не популизм, убежден депутат.