Германию сотрясают политические протесты и экономическая стачка: трактора блокируют улицы и автобаны

Насколько массовыми являются эти выступления? Можно ли говорить о политическом кризисе? Угрожают ли эти акции правительству ФРГ и власти канцлера Олафа Шольца?

У фермеров — протесты, у железнодорожников — стачка

Характерная деталь: к протестам крестьян вопреки их желанию активно пытаются присоединиться праворадикальные круги ФРГ, которые в соцсетях даже провозгласили 8 января днем всеобщей стачки (Generalstreik) против правительства, тогда как забастовка машинистов у неонацистов такого интереса даже близко не вызывает. Это наглядно свидетельствует о четком понимании разницы между двумя событиями.

У машинистов речь идет о классической забастовке, в ходе которой определенная профессиональная группа добивается от работодателя выполнения своих специфических экономических требований. А вот крестьянские протесты носят политический характер, поскольку фермеры добиваются от правительства страны отмены определенных решений, ударивших по их экономическим интересам.

Поэтому сами фермеры называют свои нынешние протесты «неделей действия» (Aktionswoche), а вовсе не стачкой. Ведь забастовкой является организованное прекращение работы наемными работниками, а тут выражают недовольство владельцы фермерских хозяйств, остановившие производство на собственных предприятиях. К тому же в Германии политические стачки фактически запрещены, бастовать разрешено только ради решения тех экономических вопросов, которые затем можно прописать в тарифных соглашениях между работодателем и профсоюзом.

А если кто-то хочет выдвигать политические требования, он должен — и может — прибегать к самым разным иным формам выражения своего недовольства. Это петиции, пикеты, митинги — и, конечно же, массовые демонстрации, на которые немецкие фермеры и выехали теперь на своих тракторах, подав предварительно местным властям заявки на проведение этих акций.

Машинисты хотят 4-дневную рабочую неделю

Правда, основным работодателем машинистов является государственная железнодорожная компания Deutsche Bahn. Тем не менее их возможную стачку (ее может остановить решение суда) даже с большой натяжкой нельзя считать антиправительственной и политической.

Для этого достаточно взглянуть на основные требования профсоюза GDL, представляющего главным образом машинистов и тем самым элиту железнодорожников: повышение зарплаты для всех на 555 евро в месяц, единовременная компенсация из-за роста инфляции в размере 3000 евро, а также сокращение рабочей недели с 38 до 35 часов при полном сохранении заработка.

Именно этот последний пункт и стал камнем преткновения: профсоюз машинистов GDL фактически требует введения 4-дневной рабочей недели, на что Deutsche Bahn отвечает, что не может пойти на это из-за острого дефицита квалифицированных кадров.

Время, выбранное GDL для стачки, вытекает из логики предшествовавших событий. Прежний тарифный договор этого профсоюза с Deutsche Bahn истек 31 октября 2023. В ноябре и декабре машинисты провели относительно короткие предупредительные забастовки, чтобы продемонстрировать работодателю свою решимость, а затем в ходе письменного опроса почти единогласно высказались за бессрочную стачку.

Однако в период рождественско-новогодних праздников, когда многие немцы ездят в гости к родным или на каникулы, они решили все же не бастовать, но предупредили, что с 8 января готовы будут действовать. Так что намерение машинистов провести забастовку с 10 по 12 января не стало неожиданностью. Но в результате она по времени совпала с протестной неделей фермеров, которые объявили о ней еще 22 декабря, но тоже ждали окончания каникул, а к тому же оставили себе достаточно времени на подготовку.

Крестьяне борются за субсидии и налоговые льготы

Протест крестьян вызвало главным образом решение правительства отменить дотации на дизельное топливо и положить конец освобождению от транспортного налога на технику, используемую в сельском и лесном хозяйстве. Социал-демократу Олафу Шольцу и его партнерам по правящей коалиции — «зеленым» и либералам (эту коалицию называют «светофорной» по цветам входящих в нее партий) — пришлось пойти на это после того, как Конституционный суд ФРГ объявил в ноябре неконституционным нецелевое использование 60 млрд кредитных средств и правительству в декабре пришлось срочно сокращать расходную часть бюджета на 2024 год. 

Правда, после первой акции протеста фермеров в центре Берлина 18 декабря правительство уже частично пошло на уступки. Однако Йоахим Руквид, глава Немецкого крестьянского союза (Deutscher Bauernverband, DBV), организовавшего нынешнюю «неделю действий», еще на том митинге заявил, что частичные меры фермеров не устроят и что они требуют «переориентации политического курса», иначе они будут требовать «смены правительства». Отсюда и популярный среди протестующих аграриев лозунг «Долой светофор!».

Немецкие фермеры, как и их коллеги в других странах ЕС, умеют проводит эффектные акции протеста — и уже не раз это делали в последние десятилетия. Тракторы на центральных улицах больших городов, перекрытые дороги, навоз, сгружаемый перед правительственными зданиями — все это обеспечивает впечатляющие фото- и видеокадры и создает ощущение необычайно массовости.

На самом деле 8 января в разных концах Германии в акциях протеста участвовали по несколько тысяч фермеров. Однако в ФРГ бывали политические демонстрации с участием десятков и даже сотен тысяч человек. Правда, крестьяне представляют ту отрасль, которая обеспечивает население страны продуктами питания, и они постоянно напоминают об этом. С другой стороны, сельское хозяйство не относится к ключевым отраслям немецкой экономики, его вклад в ВВП страны и в ее экспорт невелик.

В то же время аграрии получают многочисленные субсидии, что отчасти объясняется стремлением сохранить на селе традиционные фермерские хозяйства и предотвратить повсеместную индустриализацию сельскохозяйственного производства, зачастую ведущей к снижению экологических стандартов и к негуманному отношению к животным.

Забастовка вредит экономике, протесты угрожают правительству

Так что к нынешним протестам немецких фермеров можно относиться по-разному: и как к крику о помощи тех, кто кормит страну и сохраняет в ней сельский уклад, и как к недовольству небольшой и чаще всего неплохо зарабатывающей группы населения, борющейся за сохранение своих привилегий за счет всех налогоплательщиков. В стремлении выбить себе привилегии можно, конечно, упрекнуть и такую элитарную группу железнодорожников, как машинисты.        

В любом случае достаточно очевидно: намеченная забастовка GDL может нанести ощутимый вред экономике (особенно если за ней последуют другие), но не представляет большой политической угрозы правительству ФРГ. В то же время макроэкономический ущерб от блокад фермерами автодорог (или завода Volkswagen в Эмдене) вряд ли окажется значительным, однако эти протесты могут стать весьма серьезной политической проблемой для правительства Германии и способны значительно усилить кризисные явления в нем.

Тем более, что они происходят на фоне рекордно низкого рейтинга Олафа Шольца и усиливающихся с разных сторон нападок на его основного коалиционного партнера — «зеленых», Ведь именно они являются мотором экологического курса нынешнего правительства, а потому выступают за отмену, пусть и постепенную, субсидий на дизельное горючее.