Видео
В мире
Впрочем, сам народный артист России, лауреат Государственных премий РФ Константин Райкин, руководитель знаменитого московского театра "Сатирикон", профессор Высшей школы сценических искусств, лауреат многочисленных театральных премий (только "Золотых масок" у него четыре), вовсе не обижается на "сына", а, наоборот, гордится этим, по его словам, поистине народным званием, которое ко многому обязывает.
А поводом для встречи в кабачке нашего еженедельника стал памятный вечер в "Сатириконе", посвященный 105–й годовщине со дня рождения народного артиста СССР Аркадия Исааковича Райкина.
Великий рижанин
Напомним, что великий сатирик — наш земляк: он появился на свет в Риге 24 октября 1911 года. Отметим также, что недавно в республике прошел фестиваль "Золотая маска в Латвии", который завершился спектаклем "Человек из ресторана". А днем исполнитель главной роли постановки Константин Райкин дал мастер–класс для студентов Академии культуры, поделившись с ними секретами своего мастерства. Любопытно и то, что затем в Верманском парке гости из России посадили "райкинские яблочки". Был установлен и памятный знак "Сатирикона" имени Аркадия Райкина.
Встречаясь с руководителем театра в Москве, мы, конечно, не могли обойти Ригу. Затронули и одну из самых острых тем — памятник Аркадию Исааковичу, которого в его родном городе нет до сих пор.
— Спектакли "Сатирикона" прошли в Латвии с огромным успехом. Нам оказали великолепный прием. Но не секрет, что с Прибалтикой у России сложились сложные отношения. При этом, знаете, я счастливый человек, поскольку обычно имею дело с лучшей частью населения. Это те люди, которые посещают театр. Даже мировая статистика говорит о том, что речь идет не более чем о 9% жителей. Именно для них мы и работаем. То есть свыше 90% обитателей любого города мира вообще не интересуются театром. Сам факт прихода к нам говорит о потребности души тех, кто хочет приобщиться к высокому искусству.
Я остро почувствовал, как в Латвии соскучились по русской культуре. Что касается памятника отцу, то, на мой взгляд, инициатива тут должна идти прежде всего от самой Риги. А в Москве мы непременно его поставим. Но сейчас у нас продолжается масштабная федеральная реконструкция. Я считаю, что памятник действительно необходим. Большой, красивый, похожий. Хотелось, чтобы его сделал замечательный скульптор Рукавишников. Потому что мне очень нравятся его работы. Например, памятник Юрию Никулину. Просто прелесть, как это хорошо.
Так что мы непременно все сделаем. Только сначала нашу многолетнюю строительную площадку нужно превратить во что–то удобоваримое. Ведь театр "Сатирикон" в свое время разместился в бывшем кинотеатре. Пришлось приложить немало усилий для того, чтобы адаптироваться к таким условиям.
Ниша пуста
— В одной передаче вашего отца назвали конферансье. Мол, он выходил и веселил публику. Хотя чаще его все же именуют сатириком. Однако в одном из интервью вы сказали, что сатира — это вчерашний день. Насколько творчество Аркадия Исааковича сегодня актуально?
— Отец был конферансье лишь в самом начале своей творческой деятельности, а потом он уже стал полноправным артистом Театра миниатюр, его лидером. И прославился прежде всего как замечательный эстрадный артист, владеющий искусством перевоплощения. Все отмечали его невероятную обаятельность. Причем всенародную любовь он снискал, будучи еще совсем молодым. Иногда у меня спрашивают: мол, ниша вашего отца все еще пуста? Ответ очевиден: да, пуста. И правильно, что пуста.
Честно говоря, мне не очень нравится, когда папу называют не только конферансье, но и сатириком. Мне кажется, он гораздо больше и шире обоих этих понятий. Часто у меня уточняют: мол, в таком случае в каком жанре работал ваш отец? Ответ тут прост: этот жанр называется "Аркадий Райкин". Он сам его изобрел. И после смерти жанр вместе с ним и ушел. Идти по стопам Аркадия Райкина, на мой взгляд, абсолютно бессмысленно, что уже не раз было доказано. Когда я вижу кого–то, кто пытается быть таким же, как мой отец, это всегда смотрится довольно жалко.
Обычно это и вторично, и подражательно, и как–то сразу попахивает неким плагиатом. А значит, зрителям все это уже неинтересно. Я за то, чтобы каждый артист занимал свою собственную нишу. В искусстве иначе нельзя. А если говорить в общем, то отец работал на эстраде. Во время памятного вечера в "Сатириконе" мы показали нашу последнюю премьеру "Лекарь поневоле" по пьесе Мольера. На сцене — только три артиста, которые играют все роли. Этот спектакль сделан по райкинскому принципу мгновенного перевоплощения. Зритель порой попросту не успевает уследить за тем, кто есть кто.
Артист вышел налево и тут же оттуда появляется другой человек в совершенно ином образе. Эти театральные "чудеса наяву" превращают взрослых в детей. Трюки, может быть, и наивные, но они всегда беспроигрышно действуют. У публики челюсти отвисают от удивления! Да, уже через какие–то три секунды фокус расшифровывается
Верхний этаж мастерства
— Как выясняется, все это невероятно востребовано, — отметил Константин Райкин. — Превращение в ребенка касается любого, даже самого мрачного, сумрачного и всезнающего зрителя, который под бременем жизненного опыта уже давно перестал улыбаться. Но у нас он вдруг превращается в некое существо с "растопыренным" от удивления лицом. Как известно, мой отец владел искусством перевоплощения на высочайшем уровне. Все эти трюки я уже давно включил в свою преподавательску
На мой взгляд, перевоплощение — это один из главных принципов существования на сцене, один из самых верхних этажей актерского мастерства. Если даже не самый высший этаж.
— Вас часто называют сыном Райкина, хотя вы и сами уже отец. Вашей дочери Полине 28 лет.
— Знаете, мне сейчас уже 66 лет, но для большинства жителей бывшего СССР я по–прежнему сын Райкина. И таковым, уверен, умру. Куда бы я ни пришел, меня представляют сыном Райкина. Это "звание" идет первой строкой. Меня это, в общем–то, не обижает, но и, откровенно говоря, особо не радует. Хотя я понимаю, что от этого никуда не деться. Замечу, что наша семья существовала под знаком любви. Я обожал своего папу. Может быть, это еще и потому, что мы с ним редко виделись. Не успевали ни надоесть друг другу, не поссориться.
Знаете, даже самые любящие люди от слишком тесного ежедневного общения порой уже с трудом друг друга переносят. У нас такого никогда не было. Наоборот, мы очень скучали друг по другу, потому что родители постоянно где–то гастролировали. Дома их практически не было. Когда случались редкие встречи, отец последовательно приобщал меня к искусству. Водил, скажем, на симфонические концерты. Рассказывал, что делает дирижер, чем занимаются солисты и оркестранты. С каждым инструментом у него была связана своя история, даже с теми, которые находились как бы на периферии.
Для меня знания о том, как устроен оркестр, потом очень пригодились в жизни. Например, когда я попадал в тот или иной коллектив. Отец также учил меня не изучать, а воспринимать живопись, водя по музеям и выставочным залам. Мы не раз гуляли по Ленинграду. Папа мне объяснял, что такое городской ансамбль, как различные здания вписываются в окружающее архитектурное пространство. Такие уроки сыграли огромную роль в моем воспитании. При том, что мы виделись с ним, как я уже говорил, крайне редко. Но тем ценнее были наши встречи.
Вечный диалог
— И хотя папы больше нет, я до сих пор веду с ним какой–то внутренний диалог, — отметил руководитель "Сатирикона". — И никогда от этого не бываю свободен. Потому что отец очень многое во мне определил. Так что без его незримого участия и поныне ничего не происходит. Всегда думаю: как бы папа отнесся к этому поступку? Или: как бы он оценил новый спектакль? А мою новую роль? Этот внутренний диалог происходит постоянно.
Отец умел гениально показывать свои роли. Часто собственные краски пытался навязать другим, причем нередко довольно волюнтаристским способом. Но ему все и всё прощали, поскольку понимали, насколько свято он служит актерской профессии. По отношению к ней он был совершенно чистейшим человеком.
Проигнорировал театр отца
— А почему вы поначалу не пошли в театр Аркадия Райкина? Он же вас приглашал.
— Все просто. Я не хотел быть только сыном Райкина, а стремился стать отдельным числом. Или, по крайней мере, числиться таковым. При всей моей любви к отцу! До поры до времени я был на все сто уверен, что никогда не буду вместе с ним работать. И я действительно на протяжении целых 10 лет проработал в "Современнике". Хотя отец не раз меня приглашал. Но я старался максимально дистанцироваться
Причем понял, что смогу его сделать только на территории своего отца, пользуясь сыновними степенями свободы. И сегодня меня действительно радует, если кто–то не воспринимает меня лишь в качестве сына Райкина, а считает отдельным театральным числом. И тут я в первую очередь, конечно, имею в виду профессионалов. Потому что для всех остальных я навсегда останусь сыном Райкина. Я имею в виду те 90 процентов, которые никогда в театре не бывали. Но где–то они меня все равно видели.
Приезжаешь в какой–нибудь город, а меня в лоб так и спрашивают: "Вы — сын Райкина?" Что я должен отвечать? "Да, — говорю. — Я сын Райкина!" Пусть люди порадуются. Здесь уж ничего не поделаешь. Это как плохая экология. Тут либо застрелиться, либо жить при таких обстоятельствах. А еще очень даже приличные люди, организаторы, которые меня где–то представляют, обычно говорят так: мол, считается, что на детях великих людей природа отдыхает. Потом они делают паузу и добавляют: "Но тут особый случай…" После чего начинают меня хвалить.
Признаюсь, я с трудом сдерживаю рвотный рефлекс. Хотя эти люди искренне считают, что сделали мне комплимент. Однако они даже не могут себе представить, сколько раз я уже слышал эту фразу о том, что на детях великих людей природа отдыхает. Для меня это как некая петля человеческой мудрости. Так и хочется ее затянуть, чтобы больше никогда не слышать. Тем не менее фраза звучит снова и снова. Остается одно: не обращать на нее внимания. Сегодня для меня главное — хранить глубинные традиции нашего театра, которые заложил отец.
Дочь вся в отца
— А ведь ваша дочь Полина в свое время тоже не пошла в "Сатирикон"!
— Я долгое время не мог заполучить ее как артистку. Она училась в Щукинском училище, и я специально не ходил на показы, чтобы не опошлять ситуацию. Потому что тут же начнут говорить: "Папа пришел смотреть на дочь!" Поэтому пользовался видеозаписями. Я совершенно не подвержен родственным влияниям. Всегда смотрю по делу. И понял, что мне эта артистка нравится. То, как она работает на сцене. Поэтому взял и пригласил ее. Отмечу, что я и в театр, и в институт никого не брал по благу.
Никогда такого не делал. Потому что считаю, что тем самым буду плодить несчастных людей. Часто среди таких блатных много полуталантливых ребят. Они действительно несчастные. Сразу видно, когда человек пришел по протекции и просто отрабатывает. Что касается Полины, то в какой–то момент я понял, что мне эта артистка нужна. Но когда я ее пригласил, она ушла, а точнее, я бы сказал, слиняла от ответа. И как будто нарочно устроилась в другой театр — Станиславского. В этом смысле пошла по моим стопам.
Я ей тогда сказал прямо и довольно грубо: "Поля, ты, наверное, права, но ты — дура!" Такой у нас с ней получился "вежливый" разговор. А потом я поступил хитро. "Хорошо, ты можешь у нас не работать, но я могу тебя пригласить на роль? Не свою дочь, а артистку твоего театра?" На этом и сошлись. Она стала играть одну роль, потом вторую, третью. Затем ее пригласил уже наш режиссер Юрий Бутусов. После чего мой директор Анатолий Полянкин все–таки уговорил ее стать актрисой "Сатирикона", — улыбнулся именитый гость кабачка "7 секретов".
— Желаем творческих успехов!
