«Эти школы — словно капсулы времени»: бывший учитель 13-й средней школы поделился опытом

«По разным обстоятельствам уже второй раз в жизни в этом году я взял на себя важные обязанности учителя, однако по собственной свободной воле недавно от них отказался. Хотя между обоими случаями прошло всего четыре года, надо признать, что последний очень отличался [от первого]. Возможно, я несколько предвзято отношусь к молодому поколению, но ему не удалось произвести впечатление хорошо мыслящих людей. Как раз наоборот. Я без понятия, как подростку в 15 лет удалось проскочить через все фильтры по качеству образования, если его явно надо учить читать или написать своё имя без ошибок даже в этом возрасте. Лет пятьдесят назад самыми популярными профессиями, к которым стремились (или хотели стремиться) мальчики, были космонавт, врач, архитектор, деятель искусства, пилот, предприниматель, а сегодня все как один восклицают «Буду инфлюенсером!». Педагога вытеснил телефон, поэтому, если только учитель не надевает красный нос и клоунские очки, эта дуэль проиграна (потому что учитель — абсолютно бесправное существо, лишённое всех средств влияния). И семью тоже вытеснил. Увы, у большинства родителей не остаётся времени на детей то ли из-за равнодушия, то ли из-за переработки, поэтому детей воспитывает «ТикТок». Вы уже знаете эту историю и решение — то есть 5%, или свидетельство о бедности, на экзамене по математике. Но на сей раз — не об этом.

Так совпало, что я попал в «бывшую» русскую школу — уже скандальную Рижскую 13-ю среднюю. Этот опыт, увы, подтвердил мои опасения по поводу т.н. «единой школы» то есть образования только на латышском языке. Приходится признать, что постепенный переход на образование только на латышском языке не удался, поскольку абсолютно во всех классах, с которыми я работал, в большинстве случаев знаний латышского недостаточно для обеспечения учебного процесса. Надо напомнить, что переход на латышский язык был начат уже в 2023 году. И не было такого, что до этого в тех школах латышский не преподавали. Значит, возможно наблюдать либо системные проблемы при переходе, например, малоспособных и неталантливых учителей, либо восприятие, сформированное сознательным отношением, проявляющееся в вопросе «Зачем мне этот язык нужен?» как со стороны педагогов этих школ, так и самих детей и их родителей. Увы, такие признания слышны от самих учеников. И это может удивить только наивных, поскольку эти люди не росли в вакууме, а в наследии ценностей и отношений своих родителей и «дедушек». Надо признать, что латвийское государство 35 лет после независимости продолжало поддерживать последствия оккупации, продлевая вызовы обострения в обществе как минимум ещё на одно поколение. Эти школы — словно капсулы времени, в которых можно ощутить ту атмосферу, что существовала в Латвии до 4 мая. Поэтому не удивляйтесь, если в заголовке прочитаете, что в латвийских школах работает несколько сотен учителей — российских и белорусских граждан, или что Центр госязыка проводит проверки в этих школах, проверяя учителей, а не учеников… Некоторые из этих признаний я написал в своём заявлении об уходе. Так как некоторые братья по цеху и просто единомышленники попросили поделиться им, вставлю его сюда:

«Настоящим сообщаю, что желаю прекратить трудовые правоотношения с Рижской 13-й средней школой. Днём увольнения считать момент подачи этого документа. Во избежание непонимания разъясню волю моего решения:

1. Учитывая прозвучавшие в инфопространстве (в СМИ и соцсетях) свидетельства, факты и отражения событий, связанные с конкурсом на вакантное место директора Рижской 13-й средней школы, считаю, что продолжение трудовых отношений в подчинении новому директору означало бы поддержать конкурс, возможно, проведённый нечестно. Из информации, которую можно получить из публичной среды, можно сделать выводы о гипотетическом присутствии политической коррупции в ходе конкурса. А именно, решение об утверждении нового руководителя школы обосновано не наилучшим возможным результатом по развитию школы, а, как можно догадаться, наилучшим результатом для пользы утверждённого кандидата. Хотя я до сих пор не встречался с новым директором тет-а-тет, поэтому не могу судить о её руководящих способностях и отказываюсь от любой хулы по данному вопросу, но есть возможность сделать первые выводы о потенциальном курсе развития школы, который, как свидетельствует общедоступная информация, может отличаться от стратегической цели отрасли образования — обеспечить латышскую образовательную среду.

2. Хотя из-за длительного политического давления 35 лет после восстановления независимости Латвии наконец претворено в жизнь решение о переходе на образование только на латышском языке, мои наблюдения как педагога, основанные на опыте работы, свидетельствуют о том, что этот переход происходит неполноценно, к тому же сопровождается непониманием и нежеланием осуществления со стороны как педагогов, так и школьников, и их родителей. «Бывшие русские школы» не станут латышскими, если школы и впредь будут формировать по этническому принципу. Большинство учеников — из русских и/или русскоязычных семей, соответственно, в школе сформирован такой состав учащихся, в котором не остаётся места для латышского языка. Увы, этого места нет и в услышанных разговорах педагогов и учеников. Хотя национальному фактору не следовало бы уделять слишком много места в педагогических отношениях, признаю, что мне как латышу рабочая атмосфера кажется слишком затруднительной, это можно сравнить с донкихотской борьбой с ветряными мельницами. Эти люди, которых латвийская система образования пытается сделать патриотами Латвии, не росли в пустой среде, в вакууме, и являются отражением ценностей своих предков, где, как кажется, одна из ценностей — неуважение к государственному языку Латвии.

3. Увы, языковой барьер у учащихся слишком велик, так что качественный и полноценный учебный процесс осуществлять невозможно. Этот вопрос надо поднять на уровнях высшего руководства, так как подлинные знания учащихся в рамках изучаемого предмета — за пределами критики. Сами учащиеся признали, что не воспринимают рассказанное. Поэтому риторический вопрос — почему учащийся, который 9 лет осваивает латышский и уже два года учится только на нём, настаивает на использовании русского на уроках? Это компенсирует требование к каждому учителю-предметнику быть заодно и учителем латышского, но это происходит в ущерб основному предмету и за его счёт. Однако находиться в классе с мыслью, что я подарю учащемуся успешную оценку, чтобы у меня был покой и зарплата в кармане, не позволяет совесть.

4. Наконец — несколько совсем коротких выводов о содержании качества образования, которые не буду развивать, поскольку они не относятся к главной причине ухода. По-моему, предмет «Социальные знания» в плане формирования характера и развития внутреннего мира школьника абсолютно не имеет смысла. Я бы предложил учебные часы, выделенные на этот предмет, отдать учителям латышского языка и литературы, побуждая учащихся читать превосходнейшие памятники художественной литературы из европейской культурной сокровищницы, изобилующие примерами выдающихся характеров, в частности, людей в решающие моменты, во время войны, в отношениях, в семье, объясняющие, что такое прекрасное, что такое добро, благородство, героизм, безобразное и зло. Общество забыло о воспитательной силе чтения. Дайте подростку прочитать «Души в снежном вихре» Александра Гринса или «В стальных грозах» Эрнста Юнгера (как утверждают, любимого писателя Гитлера. Автор поста называет его Эрнстом Юнгом. — Ред.) — и совершенно точно будет намного больше шансов, что у него будет более сильный характер и он станет лучше, чем после урока социальных знаний, где учителя должны разъяснять, что такое темперамент, как он проявляется и как отличить людей разного характера. По поводу объединения социальных знаний и истории многие собратья-историки уже высказались, поэтому комментировать это не буду».