Элина Гаранча: «С Паулсом у меня любовь!»

— Прямо из аэропорта, еще вещи не доехали, дайте отдышаться, с папой поцеловаться!

Без преувеличения, для меня это огромная радость — выступать в Юрмале, причем в двух разных концертах. В конце концов, с Юрмалой и с этим залом «Дзинтари» так много связано… Через несколько дней именно здесь, в малом, отлично отреставрированном историческом зале «Дзинтари» будет проходить международный конкурс вокалистов «Бельведер», с которого я, можно сказать, начинала. Много лет назад, еще будучи совсем молодой, в нем участвовала, и это помогло моей международной карьере. И никогда не думала, что конкурс с годами может пройти тут, на моей родине.

Честно скажу, даже и не мечталось, что 20 июня здесь выступлю с Венским филармоническим оркестром под управлением Рафаэля Пайера. Это настолько неожиданно и увлекательно — петь со всемирно знаменитым коллективом у себя на родине. Я исполню достаточно интересную и сложную программу — песни Густава Малера (Rückert-Lieder и Urlicht). Малер, кстати, некогда сам был дирижером «Венских филармоников».

Но особая радость, что уже третий год я буду участвовать в концерте «Элина Гаранча и друзья». Мы стараемся проводить здесь, на берегу моря, концерты этой серии каждый год. Всего два года назад я тут пела с ушедшим от нас Дмитрием Хворостовским… Год назад пела с российской певицей Хиблой Герзмава, и было так радостно и упоительно петь с ней на два голоса «Баркаролу» из «Сказок Гофмана» Жака Оффенбаха.

Такие концерты, наверное, должны стать хорошей традицией. И 9 июля в Юрмале я буду петь в третьем концерте «Гаранча и друзья», где среди прочего прозвучит и «Цветочный дуэт» из «Лакме» Лео Делиба с Ольгой Перетятько из Санкт-Петербурга, которая сейчас выступает на лучших сценах мира. «Цветочный дуэт» — эту мелодию уже знают, кажется, все, даже не знатоки музыки, потому что она звучит уже даже в рекламных роликах, даже в рекламе парфюмерии и варенья.

Но особая радость, что удалось пригласить и мою коллегу, я с ней пела этот фрагмент три года назад в Париже у Эйфелевой башни, в День взятия Бастилии, национальный праздник Франции. И нас во время большого концерта слушали сотни тысяч людей!

Хотелось бы освежить эти незабываемые эмоции в юрмальском концерте, в котором еще споет мой замечательный коллега, украинский тенор Дмитро Попов, которого вы также хорошо знаете по участию в постановках Латвийской оперы. А за дирижерским пультом будет мой супруг Карел Марк Шишон. В общем, будет все красиво и как положено: сопрано, тенор, ну а посередине устроюсь я, меццо-сопрано.

Я сразу говорю, что с удовольствием буду участвовать и в следующие годы в таких концертах, которые устраивает глава Art Forte Юлия Лочмеле, и буду приглашать своих именитых друзей-певцов, как состоявшихся, так и восходящих звезд.

…В это время из исторического зала «Дзинтари» вышел достояние республики Раймонд Паулс. Это надо было видеть: королева мировой оперной сцены моментально преобразилась в счастливую девчонку и кинулась обнимать маэстро. Обычно хмурый Раймонд Волдемарович светился от счастья как солнце, а потом в разговоре с «Субботой» отшутился:

— Надо же, на меня еще обращают внимание красивые женщины! Я же Элину знаю с детства, вот такой девочкой маленькой была. А в прошлом году я, скромный музыкант, записал с Элиной, уже мировой знаменитостью, диск камерной музыки. В общем, в результате я попал в историю мировой музыки. Что и говорить, приятно…

— Благодаря Паулсу я вернулась в позапрошлом году на сцену Латвийского Национального театра, на которой начинала, — говорит Элина. — Записала альбом на стихи латышских поэтов и презентационный концерт провела в первом моем театре… Я же там знаю все закуточки, потому что в театре работала моя мама Анита, а я сама, еще будучи девчонкой, пела в спектакле «Принц и нищий».

Недавно мне принесли запись того спектакля. Послушала и подумала: господи, до чего же у меня голос противный там! И эта девчонка стала певицей? Мне же всего шесть лет тогда было, но уже тогда выходила на сцену в платьице и с короной на голове! И вот именно с той поры я и задумала стать актрисой. О карьере певицы, кстати, даже и не мечтала, потому что именно в драматическом театре, а не в Опере состоялся мой первый выход на сцену…

И вот записала с маэстро альбом «Белы прятки». Для меня это дар судьбы — играть с маэстро, которого знаю с детства. С Паулсом у меня любовь! Он прекрасный мелодист и так тонко чувствует камерную музыку… Счастлива, что Раймонда знаю благодаря не только музыкальному сотрудничеству, — я действительно знакома с ним с детства. Это было обычно для меня: с мамой и папой мы заезжали летом в гости к маэстро на его дачу, он нас встречал одетый налегке, по-летнему, в шортах… Ну все, спасибо, а я бегу дальше…

…У фонтанов зала «Дзинтари» Элину ждал ее папа. Мама Элины, профессор Анита Гаранча, ушла из жизни два года назад после тяжелой болезни. Последние месяцы Анита провела в Испании — с дочкой, ее супругом и с внуками. Каждый приезд на родину для Элины был всегда особенный: она знала, что ее слушает мама, самый строгий критик. Но думается, что и сейчас, будучи в Латвии, Гаранча всегда знает, что тут ее публика, самая верная и любящая ее.

Андрей ШАВРЕЙ.

Правила жизни Элины Гаранчи

Голос Элины Гаранчи обладает теплотой и силой, а ее личность пленяет королевской статью и привлекательностью. Ее любят как критики — хвалят за культовое толкование основных ролей меццо-сопрано и блестящее исполнение, — так и публика — овациями, полными восхищения, приветствуют ее как в престижных оперных домах, так и в известных концертных залах и на фестивалях во всем мире…

Элина Гаранча очень необычная оперная дива: карьере она безоговорочно предпочитает семью, в перерывах между выступлениями на оперной сцене может увлеченно заниматься огородом под Ригой, не говоря уже о том, что она стала первой и единственной блондинкой, сыгравшей роль жгучей цыганки Кармен…

О цвете волос

— Блондинка — это был вызов, ответ на это клише, чтобы сломать его и сказать: все, сейчас будет делать новую Кармен. Она может быть и блондинкой.

О роли Кармен

— Кармен нельзя штамповать, втиснуть в рамки, представить одну черту и сказать, например, что она роковая женщина, которая сводит мужчин с ума. Кармен очень разная, и сама ее музыка очень разная, и поет она тоже по-разному: у нее есть арии веселые, а есть драматические и сильные, когда она говорит со своими партнерами по сцене, она живая и веселая, она сама жизнь. И как зритель я хочу пережить с Кармен все: любить ее, ненавидеть, жалеть и утешать, даже по-дружески пойти прогуляться. Она для меня свой парень, с которым можно и по душам поговорить, и поплакать.

О своих партнёрах

— Какая будет моя Кармен — более женственная, или, наоборот, более сильная, — зависит от того Хозе, с которым я пою. Когда тенор небольшого роста, моя Кармен доминирует, а когда он выше меня и обнимает меня во втором акте, моя героиня становится более мягкой.

Кем могла бы стать, если бы не стала певицей…

— Я хотела в свое время быть актрисой, но меня, к счастью, не взяли. Если бы взяли с оговорками, я немедленно начала бы курить и прокурила голос. С самого детства я занималась музыкой, но в целом по принуждению. Я хотела играть на флейте или на саксофоне, но родители настояли на фортепиано. 12 лет я занималась тем, что мне не нравилось. Когда я провалилась с театром, решила, что стану пиарщицей в театре или культур-атташе. Театральность была в крови. Но как-то так получилось, что я стала петь. В хоре мне говорили, что есть шанс, и я начала усиленно заниматься.

О соперничестве с Нетребко

— У нее своя карьера, она сопрано. У меня своя, я меццо-сопрано. Она черненькая и маленькая, я блондинка и все же побольше. Нас, по-моему, сравнивать вообще невозможно. И когда мы встречаемся на сцене, то как коллеги. То, что у нас один и тот же менеджмент, да, это правда. Но карьера меццо-сопрано никогда не будет строиться на тех же принципах, что у сопрано. Эти голоса и для публики совсем разные. Одно дело, когда сопрано поет Виолетту, и другое — когда меццо-сопрано поет Керубино. Это в одном случае женщина, а в другом — мальчишка.

О русском языке

— Мне повезло: когда я была маленькой девочкой и училась в школе, у нас обязательным предметом был русский язык. Несколько моих педагогов по вокалу тоже были русскоговорящими. Поэтому когда я встречалась с российскими коллегами Ильдаром Абдразаковым, Анной Нетребко, Дмитрием Хворостовским, мы всегда говорили по-русски, и получался совершенно другой контакт. Мы могли шутить, обсуждать фильмы, смотреть русские каналы по телевидению. Но когда ежедневно не говоришь на языке, что-то уже уходит.

О мужских ролях

— Когда я готовила роль Орловского в «Летучей мыши», режиссер предложил мне необычную трактовку. Мол, граф Орловский — это такой уставший от женщин алкоголик. И тогда я пошла на Центральный вокзал и смотрела на тех, кто там разгуливает и выпивает. Я их просто наблюдала, и потом эту пластику перенесла на сцену. Для роли Октавиана в «Кавалере розы» мне нужно было понять, как молодой парень семнадцати лет в первый раз целует девушку. И я поняла, что мужчина в этой ситуации обычно берет голову женщины и тянет к себе. И женщина, вся такая наивная, себя отдает. И вот этот жест я использовала в «Кавалере розы».

О разнице между спектаклем и концертом

— В концерте проще потому, что не надо двигаться, бегать по ступеням вверх-вниз, падать на колени. Это, конечно, помогает создать сценический образ, но в то же время и сбивает дыхание, немного отвлекает внимание. А в концерте ты просто выходишь, стоишь и поешь. Но в то же время трудно, так как у тебя нет костюмов, парика, грима, вокруг нет коллег. Так что и в том, и другом варианте есть свои плюсы и минусы. Но главное для меня — это выйти на сцену и дать публике то, что я имею, то, что я умею, — все равно, на спектакле или в концерте.