— Михаил Борисович, выходит, что сбываются больше пессимистические прогнозы. Как был отмечено на Будапештском саммите: на земле неизбежно будет 11 миллиардов человек, из них 3-4 миллиарда в Африке, а Европа будет пустеть и заполняться мигрантами, чего европейцы по понятным причинам боятся.

— Действительно, европейского обывателя, желающего «пожить среди своих», успокоить сложно. Мы ориентируемся на прогнозы ООН, наиболее надежные: так вот, 11 миллиардов — это классический прогноз до 2100 года. Но есть и более дальние прогнозы: после 2100 года население мира начнет сокращаться. Вообще-то, темпы его роста снижаются достаточно быстро. Быстрее всего оно росло (чуть более 2% в год) на рубеже 1960-70-х годов, к настоящему времени темпы снизились почти в два раза. В том числе — в странах Латинской Америки и Юго-Восточной Азии.

— На сегодня наибольшую тревогу вызывает Африка?

— Да, причем, говоря об Африке, мы имеем в виду Черную Африку, страны южнее Сахары. В Северной Африке, в арабских странах рождаемость быстро снижается. В таких странах, как Тунис и Марокко, она достаточно низкая: в среднем чуть более двух детей на одну женщину. Для сравнения — во Франции — чуть менее двух (1,8). Мало того: и в Черной Африке рождаемость снижается. Есть еще страны типа Мали и Нигера, где до сих пор рождается 6-7 детей на одну женщину. Но если в 1970-х годах во всей Черной Африке рождалось 6-7, сейчас — 4-5. Есть прогнозы и ускорения снижения рождаемости благодаря росту городов и образования, в том числе женского.

— Получается, Африка следует общемировому тренду, только очень медленно. И инерция здесь играет колоссальную роль?

— Да. Можно сказать, что сейчас в Африке примерно рождаемость СССР или РСФСР 1930-х годов. Но еще в конце XIX века в нашей стране у матери рождалось в среднем 7 детей.

Когда-то, еще в начале XVIII века, численность населения Европы и Африки была примерно одинаковой — где-то по 15% населения Земли. Потом африканское население и вовсе расти перестало, сохранялся практически нулевой баланс между высокой смертностью и высокой рождаемостью, а европейское увеличивалось очень быстро из-за снижения смертности. К началу ХХ века оно выросло в 4 раза, африканское же — почти нет. И европейцы бурно расселялись по миру, ту же Африку пытались заселить. Каждый четвертый в мире был европеец, а доля Африки снизилась до 7-8%.

Теперь же маятник качнулся в обратную сторону. По прогнозам ООН, к 2050 году Африка даст 20% мирового населения, а европейцев (включая Россию) будет 7-8%. Африканская миграция до поры до времени была не так велика, как иногда кажется (если не брать период работорговли). Она возросла не тогда, когда в Африке стало хуже жить, а тогда, когда там стало чуть получше. Чтобы уехать, нужны хотя бы какие-то средства, какой-то уровень образования. Да и международный транспорт в последние десятилетия заметно подешевел.

Однако страны Западной Европы свои демографические и экономические проблемы решают не за счет африканцев. Из Африки в Европу приезжают в основном беженцы, родственники и студенты. Западная Европа работников старается найти в Восточной Европе и бывшем СССР. Восточная Европа очень много населения и человеческого капитала потеряла в миграционном обмене с Западной Европой и с Северной Америкой. Сегодня она ищет кадры в бывшем СССР, прежде всего на Украине.

— Понятно, почему демографический саммит собрали именно в Будапеште…

— Обеспокоенность демографическими перспективами Восточной Европы — депопуляция, старение и миграция. Так, по прогнозам Евростата, к 2035 году население сократится в разной степени во всех восточноевропейских членах ЕС. В связи с этим немного странно, что Польши там не было. Но населению мононациональных стран Восточной Европы, видимо, трудно смириться с «инородцами» — тем более, там жива память о длительных войнах с Османской Империей — воплощением центра ислама. В 1990-е Восточная Европа, как и республики бывшего СССР, пережила сильный демографический стресс, переход «от социализма к капитализму» повсюду дался непросто. В результате резкого падения рождаемости тогда и низкой нынешней рождаемости, население Восточной Европы неизбежно будет стареть, даже быстрее, чем население Западной Европы.

В балканских странах, переживших еще и страшную войну, демографические проблемы стоят еще острее. Особенно тяжелая ситуация в Боснии, где на фоне очень низкой рождаемости многие уезжают за рубеж. Сейчас Босния с Украиной соревнуется за самую низкую европейскую рождаемость. Немногим лучше ситуация в Сербии. В Чехии естественная убыль компенсируется притоком мигрантов, в том числе с Украины и из России. Приток этнических венгров Украины, Румынии, Сербии сдерживает депопуляцию в Венгрии. Но корень всех демографических проблем стран региона — очень низкая рождаемость.

Теоретически вывод на демографическом саммите сделан правильный: надо повысить рождаемость — но как? Есть пределы повышения рождаемости, которые преодолеть до 2050 года вряд ли удастся. Это уровень Франции или Швеции, но этого недостаточно, чтобы приостановить миграцию. С точки зрения «среди своих пожить» — нам с вами еще удастся, а молодым поколениям европейцев надо перенимать опыт жителей полиэтничных Рио-де Жанейро или Нью-Йорка. Как писал Умберто Эко, «проблема, что в следующем тысячелетии… Европа превратится в многорасовый, или, если предпочитаете, в многоцветный континент — нравится вам это или нет, но так будет».

— Как повлияла на демографию пандемия коронавируса?

— Пока о влиянии пандемии можно говорить в терминах «флуктуации». Увеличилась смертность, в разных странах — по-разному. Есть благополучные страны, сохранившие положительную динамику и продолжительность жизни: Дания, Финляндия, Норвегия, Новая Зеландия. В некоторых странах пандемия отрицательно повлияла и через рост смертности, и через снижение рождаемости — это страны Южной Европы, Испания прежде всего. В других странах влияние на рождаемость было незначительным, а смертность увеличилась. Во Франции это привело к сокращению продолжительности жизни на 0,7 года.

А есть страны типа Болгарии и Литвы, где, как ни странно, численность населения в 2020 году даже увеличилась. Хотя там не упала смертность и не выросла рождаемость, из этих стран прекратилась эмиграция, а часть уехавших вернулась на родину.

Ковид поражает в первую очередь тех, кому от 50, и даже от 60 и старше. Так, в России уровень смертности в возрасте от 60 до 70 лет увеличился примерно на 20%, а в группе от 70 лет и старше — на четверть. Влияние пандемии на рост смертности в репродуктивных возрастах значительно слабее.

За 2020 год продолжительность жизни сократилась в России на 1,9 года, в Испании — на 1,6 года, в США и Болгарии — на 1,5 года. Это немало, но с точки зрения перспектив демографического развития, если пандемия не продлится в будущем, потери будут быстро преодолены. Экономические потери от ковида из-за введенных карантинных мер гораздо мощнее.