«Было трудно начать доверять людям снова»: опыт машиниста поезда, наехавшего на человека

«Я всё детство провёл рядом с железной дорогой. Повсюду, куда я ездил, рядом были рельсы — и дома, в Вецумниеки, и в гостях у дедушки и бабушки за Вецумниеки, и в Крустпилсе. Когда был маленьким, ходил смотреть. Конечно, с безопасного расстояния. Как-то это, очевидно, засело в уме. Вырос и понял — это для меня, свою цель я осуществил — выучился на машиниста поезда», — вспоминает он.

Путь к этой профессии долог — сам Марцис учился в Рижском училище железнодорожников (впоследствии стало техникумом и было объединено с Рижским государственным техникумом), сдавал множество экзаменов и зачётов. Потом нужно было отработать около 900 часов практики, затем снова экзамены и минимум год работы помощником машиниста.

«Когда ведёшь состав, свободных моментов немного. Непрерывно надо что-то делать, постоянно наблюдать за путями, показаниями приборов, осматривать состав. Не бывает такого, чтобы мы сидели в кабине и скучали. Во время поездки мы, например, обязаны проводить проверки тормозов», — описывает Марцис процесс работы.

В его практике было два происшествия с летальным исходом. «Они оба очень похожи — человек сознательно бросился под поезд. Первый случай был очень скоро — примерно на третий месяц после того, как меня повысили до машиниста. Это произошло на станции Зиемельблазма, днём. Второй случай был на станции Лоде, ночью».

«Оба раза поначалу казалось, что всё в порядке — человек около путей, я приближаюсь, сигналю ему, он на меня смотрит. Кажется, что он заметил поезд и осознаёт — надо отойти в сторону. Потом подъезжаю совсем близко, полтора-два шага… Не проходит и двух секунд, и он уже стоит на рельсах и… Ну да. Оба случая одинаковы.

Днём объект можно увидеть за километр, но в тот момент ты видишь только, что вблизи путей что-то есть, чего не должно быть. Тогда, как правило, ещё не разобрать — животное это, дерево или какое-то другое препятствие.

Реально увидеть, что это человек, можно за 500-600 метров днём, а ночью это расстояние как минимум наполовину меньше. Но и в случае этих 500-600 метров тормозной путь состава не даёт никаких шансов, не говоря уже о ночи… Торможение в таких случаях обязательно, но ясно, увы, что оно ничего не даст, потому что тормозной путь бывает длиной до километра.

Некоторое время после этих происшествий казалось, что чуть ли не у каждого второго что-то есть за душой, что он что-то запланировал. Было трудно начать снова доверять людям. Нужно заставить себя это преодолеть. Конечно, нет такого, что все, кого видишь из кабины, замышляют что-то такое сделать. Но некоторое время приходится провести, глядя на людей с подозрением.

Первый случай, можно сказать, поставил меня на паузу. Первые дня четыре я толком не мог ни поесть, ни поспать. Я всё время прокручивал в уме случившееся, искал другие варианты действий, которых фактически нет…»

На вопрос, может ли машинист сразу после такого случая приступить к работе снова, Марцис отвечает, что можно: «Но предлагают два отгула, пять дней в санатории, оплаченного психолога. Я два отгула использовал, но не санаторий. После этих двух дней мне самому хотелось опять на работу — снова в привычный ритм, чтобы ум занять чем-то, чтобы не сидеть, сжавшись в комок, и не размышлять всё время о том ужасе, который был».

Как должен действовать машинист после столкновения? Марцис отвечает, что всё чётко прописано: «Когда мы видим что-то подозрительное рядом с путями или на путях, мы должны дать непрерывный звуковой сигнал, сигналить прожектором — мало ли, вдруг человек не слышит. Если он по-прежнему не реагирует, на расстоянии полкилометра нужно начинать торможение.

Но я уже упоминал про тормозной путь — это как минимум километр, поэтому фактически дальше всё зависит от человека или от того, что происходит рядом с ним. Если он сам сойдёт с путей или кто-то его стянет, мы должны его задержать и передать Госполиции. Если убежит — дать сотрудникам полиции описание, как он выглядел и куда подался.

Если столкновения избежать не удалось, после остановки поезда надо сообщить диспетчеру участка имя и фамилию машиниста, данные о поезде, что и где произошло.

Потом — самое неприятное: надо идти смотреть, что с этим человеком произошло. Потом, когда находим человека, ну… Мы-то не можем определить, жив он или нет — это медики делают. А мы должны сообщить диспетчеру, который вызовет оперслужбы. Машинист должен выполнять распоряжения сотрудников полиции. Он обязан сообщить о столкновении и о наличии пострадавшего или погибшего».