Известный артист цирка Алексей Шмагин не раз был на волосок от гибели. Увы, такова профессия… Итак, в Рижском цирке стартовала новая осенняя программа "Империя львов", посвященная 126–му сезону. Латвийская столица может гордиться, что в центре города расположено самое старое цирковое здание в Европе (!), которое находится в постоянном рабочем режиме, ведь представления идут одно за другим в режиме нон–стоп в течение всего года. Уникальная конструкция, созданная в 1888 году, то есть еще в те времена, когда Латвия входила в состав Российской империи, является памятником архитектуры, а также достоянием национальной культуры. Многие мастера манежа рвутся к нам, чтобы выступить в прославленном цирке. Жесткий отбор осуществляет его директор Лолита Липинска, которая одновременно является и художественным руководителем. В новой программе принимает участие целый ряд выдающихся артистов из Латвии, России, Китая и Украины. Все они лауреаты различных международных цирковых фестивалей. А сегодня мы решили более обстоятельно побеседовать с известным санкт–петербургским воздушным гимнастом Алексеем Шмагиным, который не раз завоевывал Гран–при и на конкурсах в Риге. Утреннее интервью было назначено в его номере на верхнем этаже цирка, где расположен целый гостиничный комплекс со всем необходимым (кухней, стиралкой и пр.) для гостей, выступающих во время гастролей. Пока я поднимался, то и дело слышались грозные львиные голоса. "Наверное, их сейчас кормят — вот и просят добавки! — с улыбкой пояснил Алексей, который давно уже привык к рычанию. — Так даже веселее. А еще кажется, что ты находишься в какой–нибудь экзотической африканской стране". Впрочем, как известно, цирк сам по себе — это отдельное царство–государство. И секретов тут немало.

На грани

Как выяснилось, каждый раз, когда Алексей выступает со своими смертельно опасными номерами, он реально рискует жизнью. А все потому, что не использует лонжу. Так в цирке (с французского слово longe переводится как "аркан", "веревка") называют особое страховочное приспособление, способное удержать сорвавшегося с высоты артиста, который во время исполнения того или иного трюка совершил какую–либо роковую ошибку. Так что питерец права на ошибку не имеет. Конечно, с лонжей безопаснее. Но она попросту мешает выполнять элементы — можно элементарно запутаться. — Да, я не раз был на грани, — откровенно поведал Алексей. — Скажем, как–то у меня выскользнула рука из петли. В последний момент ухватился пальцами. Откровенно говоря, я боюсь, когда меня поднимают. Ведь надо работать в среднем на высоте 6–8 метров. Думаю, любой человек должен испытывать элементарный страх. Это заложено в нашей природе. К тому же когда я наверху, то как–то быстро теряю ощущение пространства. То есть трудно понять, где верх, а где низ. Потому что тело не касается пола — и ты просто дезориентируешься. Я от этого страдал еще в Московском цирковом училище. Тем не менее работаю, — рассмеялся гимнаст. — Если выступать наверху так опасно, то почему внизу не натягивают сетку? — Ее используют только тогда, когда исполняют групповые воздушные полеты. В цирке вообще выступать опасно. Я видел разные варианты падения. Стараешься не повторять чьи–то ошибки. В "зоне риска" обычно молодые артисты, поскольку они еще не набрались достаточного опыта. В начале моей воздушной карьеры тоже всякое случалось. Когда у меня из петли выскользнула рука, меня быстро опустили вниз. Все ниже, ниже, ниже. Конечно, я тогда реально мог разбиться. С тех пор стараюсь не ошибаться.