У русской эмиграции есть удивительное свойство: она всякий раз убеждает себя, что ее случай беспрецедентен, а потом обнаруживает, что уже проживает чью-то давно написанную биографию. Те же разговоры о доме, в который нельзя вернуться; те же попытки устроить нормальную жизнь, словно она не временная, а окончательная; та же мучительная раздвоенность между благодарностью новой стране и внутренней невозможностью назвать ее своей.
У русской эмиграции есть удивительное свойство: она всякий раз убеждает себя, что ее случай беспрецедентен, а потом обнаруживает, что уже проживает чью-то давно написанную биографию. Те же разговоры о доме, в который нельзя вернуться; те же попытки устроить нормальную жизнь, словно она не временная, а окончательная; та же мучительная раздвоенность между благодарностью новой стране и внутренней невозможностью назвать ее своей.
Видео
В мире
