Как у нас купаются на взморье. Фельетон столетней давности: а многое ли изменилось?

Есть места, которые лучше всего познаются не по музеям, не по путеводителям и даже не по местной кухне. Их истинный характер обнаруживается там, где люди полагают, будто на них никто не смотрит. Англичане, например, раскрывают душу на пикнике, французы — за обедом, а жители Риги двадцатых годов, судя по всему, — на пляже.

Вообще человек, собравшийся купаться, редко подозревает, что становится частью большого общественного представления. Ему кажется, что он идёт к морю. На самом же деле он вступает в сложный ритуал, где есть свои церемонии, свои действующие лица, свои неписаные законы и даже свои жрецы. И если вам повезёт встретить наблюдателя, который способен разглядеть всё это с добродушной усмешкой, вы поймёте о курорте больше, чем из любого справочника.

Именно таким наблюдателем оказался Лев Максим. Его заметка, опубликованная летом 1925 года в газете "Сегодня", рассказывает вовсе не о купании. Она — о людях, которые приезжают к морю главным образом затем, чтобы быть увиденными, сфотографированными и стать частью той удивительной комедии, которую каждое лето разыгрывает рижское взморье.

"Один приезжий, попав в купальный сезон на рижское побережье и вдоволь налюбовавшись открывшейся перед ним картиной, напоследок заметил:

— Всё хорошо... А где же здесь купаются?

Конечно, это был малый немного простоватый, не имевший понятия о такте. Ни один воспитанный человек не задал бы на рижском побережье такого вопроса.

Таких вопросов здесь не задают, если не хотят ставить людей в неловкое положение. Это тем более неделикатно, что, собственно, нигде купанье не обставлено с таким великолепием, как у нас.

Приблизительно в конце июня всё побережье от Бильдерлингсгофа до Дуббельна превращается в такое шикарное, а главное, оригинальное место, что даже не сразу определишь его характер.

Не то вы попали в какой-то фильмовый город, где, не останавливаясь перед затратами, ставят необычайно сложную постановочную картину из восточной жизни, метров этак на сто тысяч, не то перед вами балетная студия на открытом воздухе, где сейчас будет репетировать единственный в мире по количеству кордебалет с десятками на диво разодевшихся солисток.

Я не знаю цвета, который не входил бы в состав красок, разливающихся в это время по побережью. Словно бы кто-то опрокинул над берегом целый поезд с цистернами.

Купальные костюмы, халатики, простынки, шали, колпачки — всё это голубое, зелёное, малиновое, синее, оранжевое, лиловое, розовое, жёлтое, фиолетовое, в пупырышках, горошинках, в полосках, в клеточку — так неистово кружится в мешанине, что с непривычки, если долго смотреть, можно получить морскую болезнь.

Кабинки, лонгшезы, качели, лимонадные киоски, карусели на фоне песка и красноватых сосен образуют какую-то неслыханную длинную и шумную многовёрстную улицу, на которой лежат, гуляют, едят, курят, плюются, смеются, флиртуют и по которой между взрослыми носятся ребятишки, в чём мать родила, одуревшие от счастья собаки и... фотографы.

Фотограф для рижского купанья — надо знать — такая же необходимость, как купальный костюм. Ни одна женщина не наденет своего купального костюма, если нет фотографа. Вообще всё купанье без фотографа теряет смысл.

Даже если женщина назначает вам свидание, она выразительно бросает:

— Приходите на пляж — будем сниматься.

Можете как угодно расшифровывать эту фразу: фотограф — единственное, что имеет тут прямое значение. Фотограф — начало и конец купального романа. Он снимает вас, когда вы только что познакомились, и он же запечатлевает трагический момент разлуки.

Впрочем, разлука тут никогда не носит слишком трагического характера. Яркое солнце, бодрящий воздух, обилие красок, а главное, обилие других мужчин и женщин делают то, что вы находите в себе силы перенести разлуку мужественно.

— Час настал, дорогая! — говорите вы, признательно пожимая ей руку. — Будем сниматься!

— Будем сниматься! — бодро отвечает она, одним глазом посылая вам последнюю улыбку, а другой скашивая на того, с кем через пять минут она будет сниматься для начала.

Вообще нигде купанье не проходит так беззаботно, так весело, как на рижском взморье.

Надо сказать, что для купанья здесь действительно исключительные условия: отличный песок. Не такой горячий, чтобы вы могли в нём варить яйца, а именно как надо, чтобы можно было лежать часами.

Многие так и купаются с утра до вечера.

— Я купаюсь от двенадцати до семи! — сказала мне одна знакомая. — Приходите — поболтаем...

И весь пляж так купается. Купается, трещит и стрекочет, как громадная скворечница. И всё сверкает и сливается в блеске: солнце, песок, зелень деревьев, обожжённые спины, цветные тряпки, золотые коронки, белки глаз, улыбки, кармин на губах...

Всё вместе.

Купанье здесь неопасное и никакими бедами не грозит. Если вы любите одиночество, можете отойти от берега в глубь моря версты на три, на четыре и прилечь там на первую мель, которая вам понравится.

В прошлом году я сам был свидетелем, как один очень обыкновенный на вид господин с пачкой газет, в трусиках, шляпе и очках, с зонтиком и складным стулом под мышкой, отошёл так на несколько вёрст и, поставив среди моря стул, спокойно уселся и, развернув над собой зонтик, часа два очень уютно читал газеты.

Никто ему не мешал.

Вообще, когда вы сделались на взморье своим человеком, можете купаться как вам угодно. Многие купаются целыми семьями и платят фотографу помесячно. Значит, устроиться можно.

Некоторые, вероятно, спросят, почему я ничего не говорю о воде. Но о воде на рижском взморье не принято говорить — я уже упоминал вначале. Можете, конечно, сделать здесь попытку выкупаться и в воде — из этого всё равно ничего не выйдет. Многие уже пытались, и тоже ничего не выходило.

Дело в том, что море тут вполне приноровилось ко вкусам рижан: оно не имеет воды.

Если всё же находятся упорные, которым вода во что бы то ни стало нужна, то купаются здесь просто: берут дома добрый ушат воды и выливают себе на голову".