Он пишет в социальной сети Facebook:

"По сути, аргументация суда сводится к тому, что Россия агрессивна и вмешивается в предвыборные кампании, ей легче вести информационное влияние на русском, поэтому запрет агитации направлен на защиту безопасности и демократического процесса. В отличие от других дел, где Европейский суд по правам человека нашёл нарушения в связи с запретом использования языков в агитации (курдский в Турции и турецкий в Болгарии), латвийский запрет охватывает только платную агитацию (бесплатно говорить с избирателем можно) и только предвыборный период.

Однако кажется, что суд допустил серьёзные логические ошибки. Во-первых, форма уравнивается с содержанием: то, что на русском языке распространяются "кремлёвские нарративы", не означает, что на русском языке распространяются ТОЛЬКО "кремлёвские нарративы" или что "кремлёвские нарративы" распространяются ТОЛЬКО на русском языке.

Во-вторых, упускается из виду, что предвыборной агитацией занимаются, главным образом, латвийские политические партии и кандидаты. Если аргументация суда хоть как-то и оправдывает запрет в отношении агитации со стороны третьих лиц, то подозрения в адрес политических партий (если они агитируют на русском, то распространяют "кремлёвские нарративы") выглядят настолько серьёзно, что языковыми запретами проблему не решить - опять-таки, дело не в форме, а в содержании. А по содержанию уже есть запреты в статье 7 Закона о политических партиях.

В-третьих, вся аргументация в пользу запрета сводится к использованию русского языка. Каким образом для общественной безопасности или демократического устройства необходимы запреты, например, на использование украинского или белорусского языка, суд не сообщает.

В целом, удручает этот подход к правам человека - для отражения геополитических угроз бить не по автору угрозы, а по тому, кто рядом, и с автором связан очень косвенно (например, родным языком). Вчера смотрел заседание ЕСПЧ, где рассматривались дела о выдворении соискателей убежища из Латвии, Литвы и Польши в связи с угрозой со стороны Беларуси. У правительств этих государств такой же подход - нарушает международное право Лукашенко, но до него не дотянуться, поэтому ограничиваем в правах тех, кого можем. Вплоть до отступления от запрета жестокого или унижающего обращения.

Конечно, соблазн добиться скидок в соблюдении прав человека в связи с особой ситуацией очень велик - многие государства этим пользуются. Но надо понимать, что каждое такое действие размывает международное право - особых ситуаций слишком много. И небольшие государства в таком размытии не заинтересованы. Посмотрим, что по поводу особой ситуации скажет ЕСПЧ - и по соискателям убежища, и по языку агитации".