«Выбор от противного» — русские парижане о выборах президента Франции

«Люди вроде меня, которые живут здесь уже 15-20 лет, они вряд ли делают свой выбор в зависимости от «кремлёвской повестки» кандидатов. Это — фактор, но, я думаю, второстепенный. В моём случае это точно никакого влияния на выбор не оказывает», — говорит экономист Максим Петровский.

Сам Максим голосовал за Эммануэля Макрона — по его словам, «методом исключения»: остальные кандидаты оказались для него менее приемлемы. При этом Макрон — единственный из четвёрки фаворитов первого тура, который не высказывался за налаживание отношений с Россией.

В первом туре 23 апреля лидер новой организации «Вперёд» (En Marche) Макрон занял первое место, второе завоевала симпатизирующая путинской России националистка Марин Ле Пен, и эта пара вышла во второй тур. Он пройдёт 7 мая и в нём, по прогнозам социологов, уверенно победит Макрон.

Документалист Денис Снегирев говорит, что часть русских французов из его круга знакомств если и учитывают позицию кандидата в отношении Кремля, то, скорей, «от обратного». Это прежде всего люди, с которыми Денис познакомился на акциях в поддержку оппозиционных митингов и шествий 2011-2012 года в Москве.

«Они, конечно, смотрят с ужасом на кандидатов, которые предлагают договариваться с Россией и Путиным, которые считают, что санкции никому не нужны, в Сирии — тупик, и потому надо как-то находить общий язык с Владимиром Владимировичем и его друзьями», — говорит Денис.

«У меня есть знакомые, которые ни за что на свете не проголосуют за Меланшона, потому что он якобы за Путина — хотя я не слышала, чтобы он так уж рьяно защищал Путина», — подтверждает существование такой категории «русских французов» преподавательница Татьяна Осипенкова.

«Но и наоборот: некоторые мои знакомые не будут голосовать за кандидата, который слишком критически настроен по отношению к России», — продолжает Татьяна.

Архитектор Вадим (он не хочет видеть свою фамилию в печати) тоже знает о живущих во Франции русских, которые поддерживают кандидата, выступающего за союз с Путиным. Но сам Вадим к ним не относится.

«Мне изначально был симпатичен Фийон, но его желание идти на сближение с Путиным меня сильно беспокоило. Я даже вступил с ним в переписку. В течение предвыборной компании я видел, как менялась его позиция, особенно после последних событий в Сирии, которые заставили его занять более осторожную позицию по отношению к Путину», — рассказывает Вадим.

Франсуа Фийон, впрочем, после первого тура из борьбы выбыл.

«Но я с Фийоном в какой-то степени согласен — мы вынуждены признать, что санкции не дали положительных результатов, что делать дальше? Для меня очень важно было бы иметь президента, который четко понимает, что происходит в России, чем она живет, и как помочь россиянам. Но кандидаты настолько загружены проблемами самой Франции, что Россия стоит на самом последнем месте каких-либо решений», — признает Вадим.

Если отношение кандидатов к России не является решающим для давно живущих во Франции русских, то для коренных французов это тем более даже не второстепенный вопрос.

«Даже если говорить о международной политике, главное — что будет с Европой? Каким будет «брексит»? Как работать с Трампом? Как бороться с терроризмом? Что делать с мигрантами? — перечисляет французский журналист Марк Феликс. — А Путин — это важно, но этот вопрос — на пятом месте или около того».

«Мне кажется, электорату Ле Пен пофигу Россия. Эти люди боятся глобализации, боятся потерять работу — они считают, что иностранцы крадут у них рабочие места — и она играет на этих страхах», — добавляет Марк.

«Часть французов в восторге от мачизма Путина и его действий, ищут ему оправдание, и им нравится сильная рука: вот бы нам такого. Но они, как правило, не знают о реальной ситуации в России, — описывает своё видение отношения французов архитектор Вадим. — Другая часть как раз лучше осведомлена о России, и им очень не нравится, что там происходит, поэтому они никогда не поддержат Путина».

Денис Снегирев самыми важными вопросами для себя, как французского избирателя, считает экологию, интеграцию иммигрантов, политический кризис и падение доверия к элите, экономические проблемы и переустройство Евросоюза.

Первый парень на безрыбье

nЭммануэль Макрон — лидер первого тура выборов с результатом 23,75% голосов. Во втором туре ему предстоит борьба с Марин Ле Пен

Архитектор Вадим, как и экономист Максим, голосовал за Эммануэля Макрона, причём голосовал в какой-то мере вынужденно: «Хотелось бы за Фийона, но он так подмочил свою репутацию, что шансов себе не оставил».

«В то же время теперь у нас гарантированный молодой прогрессивный, надеюсь, президент. Он предлагает вести страну в будущее в европейском сообществе, развивать бизнес, всевозможные инновации, предпринимательство», — Вадим уверен в итоговой победе Макрона.

Денис Снегирев в ней, вопреки результатам опросов, не уверен. Он видит сходство между положением Хиллари Клинтон перед выборами в США и нынешним положением Макрона.

«Макрон не нравится никому. Все признают только то, что он — вот такая компромиссная фигура. Скорее всего, это будет тот же самый Олланд, но на двадцать лет моложе, подинамичнее, — рассуждает Денис, — но все, с кем я разговаривал, и кто готовы голосовать за Макрона, все голосуют исключительно от противного».

«Программа Макрона — это ни рыба, ни мясо, «я вас всех люблю, я ни правый, ни левый»… По большому счёту, выбор Макрона — это выбор ничегонеделания, то есть в течение пяти лет будет то же самое, что было при Олланде, — считает экономист Максим Петровский. — А через пять лет, я боюсь, мы окажемся в ситуации, где рейтинг у Марин Ле Пен будет уже не на уровне 35-40% во втором туре, как ей прогнозируют сейчас».

Избиратели Ле Пен, вполне вероятно, есть и среди русских французов.

Марин Ле Пен прошла во второй тур, набрав 21,53% голосов

«Русские, живущие здесь, они больше склоняются вправо […] В России хорошо помнят, что значит социализм и коммунизм, хотя у нас другой опыт социалистического государства, чем у россиян. Поэтому мне кажется, что многие русские, живущие здесь, спокойно относятся к Фийону и даже иногда к Ле Пен», — Марк Феликс.

У некоторых новоиспеченных граждан Франции с родным русским языком проявляется часто встречающийся синдром недавнего иммигранта: желание, вскочив в этот вагон, закрыть за собой дверь — то есть, не пускать новых иммигрантов.

Марк Феликс вспоминает беседу с местной русской, возмущавшейся наплывом иммигрантов: «Нам нужна Ле Пен!» На вопрос, давно ли она сама во Франции, дама ответила: «Пять лет».

«У русских это есть, да — такой немножко национализм, расизм. У меня тоже есть такие знакомые — не знаю, будут ли они голосовать за Ле Пен, но иммигранты из Африки или арабы их напрягают. А себя они считают прекрасно интегрированными иммигрантами», — говорит Татьяна Осипенкова.