Тем, кто не читал этих книг, напомню вкратце их содержание. После разгрома революции 1905 года ее участницу — члена Польской социал–демократической партии Станиславу Суплатович выслали в Сибирь. Каким–то образом она добралась до поселка Лаврентия, расположенного на берегу Берингова пролива, откуда чукчи переправили ее на Аляску. Скитания привели беглянку в долину канадской реки Маккензи, где ее, полумертвую, обнаружили индейцы из племени шеванезов. Белокурая Станислава получила имя Та–Ва (Белая Тучка) и стала женой вождя. В вигваме Высокого Орла она родила сына. Сат–Ок наравне с другими подростками–шеванезами прошел суровую подготовку в «школе молодых волков» и в совершенстве овладел всеми приемами и хитростями, необходимыми охотнику–индейцу, в том числе и стрельбой из лука. Это позднее пригодилось юноше, ставшему бойцом партизанского отряда польского Сопротивления в годы Второй мировой войны.
В 1937 году Белая Тучка и ее 17–летний сын Сат–Ок с позволения Высокого Орла отправились на родину Станиславы, в Польшу. В сентябре 1939 года Польша была оккупирована гитлеровцами. Белую Тучку и ее сына арестовало гестапо и отправило в Освенцим. Сат–Оку удалось бежать из эшелона, следовавшего в лагерь уничтожения, он стал бойцом партизанского отряда Армии Крайовой (АК) под псевдонимом Казак. Белая Тучка погибла в Освенциме.
После победы за участие в АК Станислава Суплатовича новые польские власти упрятали в тюрьму на три года. По другим сведениям, он служил на военном флоте ПНР, а затем в должности второго механика — на сухогрузе «Болеслав Храбрый»…
Сегодня многие факты биографии Сат–Ока ставятся под сомнение. Тогда, в 60–х годах прошлого века, сомневаться в их достоверности просто никому в голову не приходило. В том числе и мне — молодому литератору и журналисту. Тем более что мне посчастливилось лично познакомиться с легендарным сыном индейского вождя. Произошло это в середине 60–х.
В харьковском литературном журнале «Прапор» была опубликована повесть Сат–Ока «Земля солоних скель» в переводе моего хорошего товарища, прекрасного украинского писателя Юрия Стадниченко. Затем она была издана сначала на Украине, а затем, тоже в переводе Стадниченко, — уже на русском языке в издательстве «Детская литература». И, как теперь принято говорить, на презентацию этой книги Сат–Ок, он же Станислав Суплатович, приехал к нам в Харьков. Оказалось, что они с Юрой давние друзья. В облачении воина племени шеванезов Сат–Ок выступил по местному телевидению. Передача так взволновала харьковских телезрителей, что запись ее пришлось повторить несколько раз. А после передачи Сат–Ок с красавицей женой (если мне не изменяет память, «прекрасную полячку» звали Ванда), Юрий Стадниченко, украинский прозаик Радий Полнский и я, русский поэт, зашли в ресторан гостиницы «Интурист», чтобы обмыть успех гостя.
Здесь следует заметить, что в те годы в среде харьковских литераторов и журналистов наблюдался повышенный интерес к польской культуре. Фильмы Анджея Вайды и Ежи Кавалеровича, блистательная игра Збышека Цыбульского были у всех на устах. На фоне советского кинематографа, штамповавшего псевдопатриотические ленты на производственные темы, польский неореализм был для нас окошком в иной, неведомый мир.
Более того, украинский поэт Виталий Коротич, с которым я тогда приятельствовал, привез мне из Варшавы роман Хемингуэя «Кому бие дзвон» («По ком звонит колокол») на польском, понятное дело, языке. Публикацию этого романа проанонсировал журнал «Иностранная литература», все ждали ее с нетерпением, но по просьбе Пассионарии — лидера испанских коммунистов Долорес Иббарури — Хрущев распорядился рассыпать набор эпохального произведения великого Хэма. Пришлось купить украинско–польский самоучитель и осваивать язык братского славянского народа. Так что к моменту той встречи я уже вполне прилично изъяснялся по–польски…
Сат–Ок, сменивший боевое индейское оперение на мирную европейскую «тройку», уже ничем не напоминал сына вождя племени шеванезов и вел за столом вполне цивилизованную беседу, касавшуюся, как я понял, дальнейших изданий его книг в СССР и суммы предполагаемых гонораров. Тема эта меня не интересовала, пани Ванду, как я заметил, тоже, и, набравшись храбрости, я пригласил ее на танец. Слегка захмелевшая от выпитого шампанского «прекрасная полячка» танцевала великолепно, что, впрочем, вовсе не мешало ей со страшной скоростью что–то щебетать мне на ухо. Понял я лишь то, что муж ее, несмотря на внешнюю респектабельность, остается дикарем:
— Пан будет смеяться, но я никак не могу приучить его смывать за собой в туалете!
Тогда это «откровение» просто резануло мне слух, особого значения я ему не придал. Но запомнил, как запоминается все несуразное. Позже я понял, что таким вот образом пани Ванда пыталась утвердить во мне уверенность в индейском происхождении мужа.
Значительно позже я обнаружил множество несоответствий, нестыковок в биографии Сат–Ока и его семьи. Это произошло в бытность мою на Колыме и Чукотке.
Итак, по официальной версии, Станислава Суплатович была сослана в Сибирь. Как же ухитрилась она добраться до Берингова пролива? При царе в России самым восточным пунктом ссылок была Якутия, точнее Верхоянский уезд. Оттуда по безлюдной и опасной во всех отношениях тундре, через промороженные насквозь горные хребты до восточного побережья Тихого океана «всего–навсего» — три часовых пояса, три тысячи километров! Ну, поверим в невероятное — Станислава каким–то чудом добралась до Берингова пролива. Сат–Ок утверждает, что перебраться через пролив шириною более 80 км ей помогли чукчи из поселка Лаврентия. Начнем с того, что в этом поселке живут не чукчи, а эскимосы. Чукчи никак не смогли бы помочь ей в переправе через пролив, поскольку с водой не дружат. Это могли сделать только отважные морские зверобои из племени науканских эскимосов. Наукан в то время был единственным населенным пунктом на побережье, поселок Лаврентия появился на карте значительно позже — в 1952 году…
Позже исследователи феномена Сат–Ока обнаружили в его «официальной» биографии целый ряд других нестыковок. Сведущие люди утверждают, что Станислав Суплатович родился вовсе на в вигваме, а в нормальном польском роддоме под Сандомиром. Он с юности увлекся индеанистикой, и вся его литературная биография не более чем увлекательная мистификация. Многие слова и понятия, приведенные им в книгах, к языку шеванезов не имеют никакого отношения, взяты из лексикона других племен… Словом, полностью достоверно в ней лишь участие автора в польском Сопротивлении нацистам.
В ранних публикациях Сат–Ока говорилось о том, что оба его брата и сестра Тинегет погибли в стычках с канадской конной полиции. В более поздних, приплыв на сухогрузе в Канаду, он встречается с братом Танго, неожиданно воскресшим. Да и якобы погибшая в застенках Освенцима мать Длинного Пера Белая Тучка тоже каким–то чудом воскресла, прожила долгую жизнь и похоронена где–то на Северном Кавказе…
Так что же все–таки стоит за драматической историей этой семьи — правда или вымысел? Лично я в итоге решительно отбросил все сомнения в ее достоверности. Поскольку такие ребята, как Сат–Ок — вымышленный или реальный, почти перевелись на этом свете. И печально, что нынешнее молодое поколение не видит в нем примера для подражания.
Кстати, однополчане Сат–Ока в один голос восхищались его меткостью — во время рейдов партизанского отряда он бесшумно снимал часовых выстрелами из лука. В лесах под Сандомиром этому не научишься. «Школы молодых волков» там нет.
Александр ЧЕРЕВЧЕНКО.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.