Джордан Андерсон родился в 1825 году в штате Теннеси. Семилетним мальчиком его продали генералу Полдингу Андерсону, плантатору в том же штате. Поначалу он прислуживал сыну генерала, Патрику Генри Андерсону; дети были ровесниками. Но с годами Джордан стал одним из самых надежных и трудоспособных рабов на плантации. В 1848 году он женился, и к 1864 году, когда принадлежавших Андерсонам рабов освободили солдаты-северяне, у них с женой Амандой родились 11 детей.

Джордан решил немедленно покинуть плантацию вместе с семьей. Его хозяин, к тому времени Патрик Генри, пришёл в такую ярость, что попытался застрелить Джордана, но сосед успел отобрать у него пистолет. Патрик Генри поклялся, что убьёт Джордана, если тот когда-либо попадётся ему на глаза.

Джордан устроился на работу в больницу, где подружился с хирургом Кларком Макдермонтом. Когда в 1865 году война закончилась, Макдермонт отправил Джордана с семьей к своему тестю Валентину Уинтерсу в Дейтон (штат Огайо), который помог Джордану найти работу в городе.

В июле того же года Джордан получил письмо от бывшего хозяина. Поскольку Джордан был неграмотным, он попросил Уинтерса прочесть ему письмо. Патрик Генри сообщал, что плантация и поместье пришли в совершенный упадок, и он не может дальше их содержать, лишившись всех своих рабов. Андерсон просил Джордана о помощи, пообещав, что будет относиться к нему как к свободному человеку и платить за работу.

Через пару недель Джордан решил ответить Андерсону, надиктовав письмо Уинтерсу.

«Дейтон, штат Огайо,
7 августа 1865 года.

Моему бывшему хозяину, полковнику П.Г.Андерсону, Биг-Спринг, штат Теннеси.

Сэр,

Я получил Ваше письмо и был рад, что Вы не забыли Джордана и хотели бы, чтобы я вернулся и снова стал жить с Вами, обещая сделать все, чтобы с Вами мне было лучше, чем с кем-либо ещё. Я часто беспокоился о Вас. Я боялся, что Вас давно уже повесили янки за укрывательство мятежников, которых они у Вас нашли. Видимо, они не знали о той истории, когда Вы пошли к полковнику Мартину, чтобы убить солдата северян, которого его отряд оставил там на конюшне.

Хотя Вы и стреляли в меня дважды перед тем, как я Вас покинул, я не желал Вам зла и рад, что Вы до сих пор живы. Было бы хорошо вернуться в мой добрый старый дом, увидеть мисс Мэри и мисс Марту, как и Аллена, Эстер, Грин и Ли. Передайте им всем, что я их люблю и надеюсь встретиться с ними в лучшем мире, если не в этом. Я с удовольствием посетил бы всех вас, когда работал в больнице Нэшвилла, но один сосед сказал мне, что Генри собирается застрелить меня, если у него будет такая возможность.

Я хотел бы в особенности понять, что за хорошие условия Вы мне предлагаете. Я здесь довольно сносно устроился. Я получаю двадцать пять долларов в месяц, пропитание и одежду. У меня удобный дом для Мэнди (ее тут называют миссис Андерсон), а дети — Милли, Джейн и Гранди — ходят в школу и хорошо учатся. Учитель говорит, что у Гранди способности, чтобы стать священником. Они ходят в воскресную школу, а мы с Мэнди регулярно посещаем церковь.

К нам хорошо относятся. Иногда мы слышим, как говорят: «Эти цветные были рабами в Теннеси». Дети обижаются, когда слышат такие речи, но я им говорю, что в Теннеси принадлежать полковнику Андерсону не было зазорно. Многие черные, как и я, почли бы за честь называть Вас своим хозяином. Если бы Вы написали, сколько Вы будете мне платить, мне было бы проще понять, будет ли мне выгоднее вернуться.

Что касается свободы, которой, как Вы говорите, я могу пользоваться, тут я ничего не приобрету, потому что я получил свои бумаги об освобождении в 1864 году от начальника военной полиции в Нэшвилле. Мэнди говорит, что опасается возвращаться без какого-то подтверждения того, что Вы будете относиться к нам по справедливости и по-доброму. Мы решили испытать Ваши добрые намерения, попросив Вас прислать нам плату за то время, что мы Вам служили. Это позволит нам забыть и простить старые счёты, а равно полагаться на Вашу справедливость и дружбу в будущем.

Я служил Вам верой и правдой на протяжении тридцати двух лет, а Мэнди — двадцати лет. Из расчета двадцать пять долларов в месяц для меня и два доллара в неделю для Мэнди, наш заработок составил бы одиннадцать тысяч шестьсот восемьдесят долларов. К этому следует прибавить проценты за то время, когда оплата нашего труда задерживалась; также следует вычесть Ваши расходы на нашу одежду, три визита врача ко мне и удаление зуба Мэнди. Полученная сумма — это то, что Вы нам должны по справедливости.

Пожалуйста, отправьте деньги «Адамс-Экспрессом» на имя В. Уинтерса, эсквайра, Дейтон, штат Огайо. Пока Вы не заплатите за нашу верную службу в прошлом, нам будет трудно поверить Вашим обещаниям на будущее.

Надеемся, Создатель открыл Вам глаза на всю ту несправедливость, которую Вы и Ваши предки причинили мне и моим предкам, заставляя нас на протяжении поколений работать на вас без какого-либо вознаграждения.

Здесь я получаю расчёт каждую неделю, тогда как в Теннеси у негров не было дней получки — как не было их у лошадей или коров. День расплаты для тех, кто обманывал своих работников, обязательно наступит.

Когда Вы будете отвечать на это письмо, сообщите, пожалуйста, обеспечите ли Вы безопасность моим Милли и Джейн, которые выросли и стали красивыми девушками. Вы знаете, что случилось с бедными Матильдой и Кэтрин. Я лучше останусь здесь и умру от голода, если до этого дойдёт, чем подвергну своих девочек позору из-за насилия и мерзости со стороны молодых господ.

Также сообщите, пожалуйста, открылись ли в Ваших местах школы для цветных детей. Самое большое мое желание сейчас состоит в том, чтобы дать своим детям образование и воспитать их в добродетели.

Передавайте привет Джорджу Картеру, а также благодарность за то, что он отобрал у Вас пистолет, когда Вы пытались меня застрелить.

От имени Вашего прежнего слуги

Джордана Андерсона».

Уинтерс опубликовал письмо, озаглавив его, с подачи Джордана, «Письмо освобожденного раба бывшему хозяину», в местной газете «Цинциннати Коммершиал», а 22 августа оно было перепечатано в «Нью-Йорк Трайбьюн», одной из самых популярных в то время ежедневных газет.

Источник.

P.S. Никаких ассоциаций у вас не возникает?