Тайна 10 минут полёта: о чём Гагарину приказано было молчать?

Да, мы знали о предстоящем полёте первого человека в космос многое, так как готовились к нему 4 месяца. Но нам неведомо было главное – те 10 минут полёта из легендарных 108, которые пережил Юрий Гагарин и о которых он не рассказывал, так как ему, офицеру, приказано было молчать. Те 10 минут полёта, когда для Гагарина неожиданно грань между жизнью и смертью стёрлась.

Впрочем, всё по порядку… Сначала авторитетные учёные предсказывали, что человек, оказавшийся над Землёй, может сойти с ума. В это поверил даже Королёв. Чтобы «сумасшедший» космонавт не стал хаотично включать приборы, пульт управления заблокировали. Надо было из специальной сумки достать пакет, открыть сначала один конверт, затем другой. И только после этого увидеть цифру 25, которую и набрать на пульте, чтобы он включился. Ну какой безумец на такое способен?!

Об этой цифре знало всего несколько человек, в том числе С. П. Королёв и ведущий конст­руктор «Востока» О. Г. Ивановский. Мой друг Олег Ивановский, который провожал Гагарина в корабль, а затем закрывал за ним люк «Востока», признался:

– Когда Юрий занял своё место, я говорю ему: мол, там цифра 25, и показываю на сумку с пакетом. Он улыбается и отвечает: «Я знаю…» Потом я выяснил, что до меня о тайной цифре ему сообщил Сергей Павлович…

«Разделения нет!»

Человечеству удивительно повезло, что первым для полёта в космос был выбран именно Юрий Гагарин! Он выдержал то, что немногие способны были пережить. Один эпизод полёта многие годы был скрыт грифом «Совершенно секретно». Тем не менее он описан подробно в «Отчёте» Юрия Гагарина: «Я поставил ноги к иллюминатору, но не закрыл шторки. Мне было интересно, что происходит. Я ждал разделения. Разделения нет! Я знал, что по расчёту это должно произойти через 10–12 секунд после выключения ТДУ (тормозная двигательная установка).

При выключении ТДУ все окошки на ПКРС (прибор контроля режима спуска) погасли. По моим ощущениям, времени прошло больше, но разделения нет. На приборе «Спуск-1» не гаснет. «Приготовиться к катапультированию» не загорается. Разделения не происходит.

Затем вновь начинают загораться окошки на ПКРС: сначала окошко третьей команды, затем – второй и первой команды. Подвижной индекс стоит на нуле. Разделения никакого нет…

Я засёк по часам время. Прошло минуты две, а разделения нет. Доложил по КА-каналу, что ТДУ сработала нормально. Прикинул, что всё-таки сяду нормально, так как тысяч 6 км есть до Советского Союза, да Советский Союз – тысяч 8 км. Значит, до Дальнего Востока где-нибудь сяду. Шума не стал поднимать. По телефону доложил, что разделения не произошло. Ключом передал: «В. Н.» – всё нормально. Через «Взор» заметил северный берег Африки. Средиземное море всё было чётко видно.

Разделение произошло в 10 часов 35 минут, а не в 10 часов 25 минут, как я ожидал, т. е. приблизительно через 10 минут после конца работы тормозной установки».

В своих бесчисленных рассказах о полёте Юрий Гагарин никогда не рассказывал о том происшествии. Он говорил, что ТДУ включилась точно по графику, что техника работала безукоризненно. Он был военным человеком и приказы исполнял точно… Но всё равно надиктовывал подробности происходящего, зная, что после него в космос пойдут его товарищи.

На первых фотографиях после приземления видно, что пережил человек, ощутивший себя на лезвии жизни и смерти.

Обогнать русских?!

Юрий Гагарин в своей книге «Дорога в космос», подаренной мне, написал: «Всякий труд, большой или маленький, если он совершается на благо человечества, благороден. Я счастлив, что в нём есть и моя доля».

Своей простотой, открыто­стью, добротой Гагарин завоёвывал любовь людей вне зависимости от того, где они живут и чем занимаются. И везде – подчёркиваю, везде! – он был «своим».

С космонавтами и астронавтами после завершения полёта «Союз-Аполлон» мне довелось совершить поездку по США. Было множество встреч с дейст­вующими, прошлыми и будущими президентами, с сенаторами, конгрессменами, губернаторами, а ещё – с астронавтами и деятелями искусства. И неизменно заходила речь о Юрии Гагарине.

Алан Шепард совершал свой полёт через 23 дня после старта Юрия Гагарина. Впрочем, поначалу он должен был «прыгнуть через Атлантику» 21 апреля. Подготовка на космодроме, который вскоре получит имя президента Кеннеди, шла интенсивно, потому что хотелось «обогнать русских и тем самым затмить успех первого спутника». В СССР знали о дате американского старта, и потому Королёв спешил: советский человек должен был полететь раньше!

Надо ли говорить, что суб­орбитальный полёт Шепарда стал лишь отдалённой тенью орбитального полёта Гагарина?! «Я надеялся обязательно взять реванш, – признался Алан Шепард, – а потому и вошёл в группу астронавтов, которые осуществили полёты на Луну. К сожалению, Гагарина уже не было в живых, и он не узнал о том, что я стал командиром последнего лунного корабля. Впрочем, можно ли это назвать «реваншем»? Нет, конечно! 

На страницах той самой книги «Дорога в космос», где расписался Юрий Гагарин, Алан Шепард оставил запись: «Он всех нас позвал в космос!» Такие же слова написали в книге почётных гостей, что хранится в Звёзд­ном городке, и первый человек, облетевший Луну на «Аполлоне-8», Фрэнк Борман, и первый человек, ступивший на Луну, Нил Армстронг. Оказывается, эта фраза – своеобразный девиз американских астронавтов. Так же, как и наших космонавтов. Всех, кто побывал за пределами Земли (кажется, их число приближается к 600!), Гагарин туда не только «позвал», но и «проложил ­первую тропу»…

«Мы рисковали…»

Было ли это очень опасно? В той же поездке по Америке мне удалось услышать «признание» Алексея Леонова. Случилось это в Рино – городе развлечений, дублёре Лас-Вегаса. Нас пригласил на свой концерт Фрэнк Синатра. Он проходил в казино «Сахара». Мы сидели за столами, ломившимися от яств, и слушали песни легендарного артиста. А потом он пригласил к себе в номер. Расспрашивал о космосе, интересовался подробностями полётов космонавтов и астронавтов.

– Я был в Вашингтоне, в Музее космоса, – сказал он. – Там написано, что Гагарин рисковал жизнью, т. к. ракета была несовершенна. Так ли это?

– Да, рисковал. И очень сильно, – признался Алексей Леонов. – Не было разных систем, которые сейчас обеспечивают безопасность. Но надо было обязательно обогнать американцев, а потому мы рисковали…

Космический мир сегодня – это не только полёты за пределы Солнечной системы, освоение Луны и Марса, но и 5 тыс. спутников Земли, несущих свои вахты на околоземных орбитах, чтобы предсказывать погоду, осуществлять связь между континентами, наблюдать за лесными пожарами и страховать цивилизацию от уничтожения, помогая избежать всемирной ядерной катастрофы. Такова наша эпоха. И мы должны всегда помнить, что её начало положил простой паренёк из Смоленщины – наш Юрий Гагарин.

Владимир Губарев, «Аргументы и факты».