В частности, ведущий напомнил Шуваеву, о чём тот писал в 2019 году:

"У меня по-прежнему яркие воспоминания о юбилейных торжествах 800-летия Риги, когда с семьёй я бродил по городу, наслаждаясь радостным настроем. Мы говорили о том, что через некоторое время Латвия отпразднует сотую годовщину, и эти перспективы мне, в то время 10-летнему мальчику, казались заманчивыми. Это во мне пробуждало детскую гордость. У меня не было ни малейших сомнений, что этот миг настанет. Мысль о Латвии как о независимой стране, которая будет существовать во веки веков, казалась просто объективной истиной. Нечего и говорить, что сейчас я уже не так убеждён. Велика вероятность, что Латвия не дождётся своего 200-летия, и вовсе не потому, что этому воспрепятствует какая-то агрессивная военная кампания с востока. Государство само угрожает своему существованию".

Шуваев подтвердил, что анализ, который лёг в основу таких заявлений, в общем-то, не изменился. Он считает, что "слишком мало размышлений о будущем и о том, как мы хотим жить". Эта тема была затронута в конце интервью:

"- Вы считаете, что на нас всё ещё влияет советское наследие?

- Было бы глупо думать, что нет. Есть поколения, выросшие при оккупации и лишь затем испытавшие на себе политическую независимость и свободу. Мы не можем себе представить, что все эти 50 лет просто исчезнут на уровне привычек, мыслей и убеждений.

- Сколько поколений нужно? Три? Ведь следующее поколение в семье тоже наверняка воспитывалось в том же самом контексте.

- По-моему, это в большой степени вопрос моего поколения - работать с этим наследием. Я имею в виду наследие в самом широком смысле. Задача моего поколения определённо - работать, чтобы это советское наследие осталось в прошлом. Пусть оно остаётся там, и мы сможем создать немного иное общество - свободное, открытое, современное, безопасное и замечательное, в котором мы хотим жить, в котором хочет жить молодёжь. Это наша задача. Ещё раз: это не произойдёт само собой, поэтому и я, и многие другие в "Прогрессивных" пришли в политику, потому что мы видим: недостаточно того, что мы... По крайней мере, в моём случае мне не хватило того, что я писал статьи, и того, что я высказывался публично по этим вопросам. За эти идеи нужно идти и бороться, потому что никто ничего не даст даром. Это касается и других политических партий, долго бывших у власти и в парламенте: не будет ситуации, в которой политические партии откажутся от своих позиций у власти. Это вопросы, за которые надо бороться, и часто риски, если мы этого не делаем, таковы, как мы сегодня наблюдаем в Венгрии, Словакии, а теперь и в Чехии.

- Анализируя восточноевропейские страны и наш регион, "Стратком" в своих исследованиях очень часто указывал на попытки расколоть общество по разным вопросам именно в рамках процесса выборов. Если бы мы прогнозировали, что произойдёт в рамках 2026 года в Латвии, до какой степени вы бы увидели, что эти разные политические силы способны сотрудничать? Насколько они открыты для сотрудничества по большим вопросам, чтобы не было раскола?

- Это тоже очень трудный вопрос, потому что я как раз хотел ответить: в следующие 10 месяцев общество будут раскалывать сами политики.

- А не Россия?

- Да, наверняка там тоже будет великое множество элементов дезинформации и других способов вмешиваться в выборы, но и у самих политиков точно будет непреодолимое желание продвигать законы, идеи, которые противопоставят одну часть общества другой. Ведь это способ попытаться продать своим потенциальным избирателям идею о том, что они представлены. Может быть, на каком-то уровне это закономерно в такой избирательной системе, в контексте. В такой демократической избирательной системе, я думаю, где есть такого рода конкуренция между партиями за избирателя, было бы очень-очень важно, чтобы не утратилась фокусировка на большие вопросы, по которым нам всем надо сотрудничать, в конце концов. Хотя наверняка не все готовы и хотят сотрудничать по вопросам экономического сотрудничества в Латвии, о нахождении Латвии в Европе и т.д. Это будет великий вызов - в этой борьбе между собою не утратить необходимость сотрудничества. Я в самом деле хотел бы, чтобы любая избирательная кампания была как можно более позитивной. В таком смысле, что первичная цель - это продвигать идеи, не направленные против других партий.

- А разве договориться об интересах национальной безопасности или о европейских интересах так сложно?

- Да, конечно, ведь каждый по-своему видит истинные европейские ценности и главные элементы национальной безопасности. Поэтому я неустанно напоминаю, что нам не стоит воспринимать как само собой разумеющееся то, что в бюджете на 2026 год 5% от ВВП идут на оборону. Это не решение, которое само собой разумеется. Это произошло потому, что сейчас у власти три партии, очень ясно видящие то, что это абсолютный вопрос национальной безопасности, и способные принять решение такого рода. Если бы мы видели другие партии у власти, если бы мы видели партию Шлесерса у власти, я не знаю, что произошло бы в отношении такого вопроса и как были бы восприняты интересы национальной безопасности. Точно не таким образом".