Наблюдая нынешнее латвийское общество, я с помощью Елены Владимировны хочу подчеркнуть свою ностальгию по качественной, результативной соборности. По соборности, которую смело можно ставить принципом права. Без такой соборности напрасно галдеть о национальной, конфессиональной идентичности.
Вацлав Гавел, пока был жив, говорил, что у Европы нет единой идеи. По–моему, Николай Лесков фиксировал суть то же самое — без идеи, без убеждения, без твердой веры в свое дело, без цели не может быть сильного управления.
Без прений
"Одни из первых собеседований или "прений о вере" состоялись 5 июля 1682 года в Грановитой палате Московского Кремля. (…) На этих "прениях" от лица "древлего благочестия" выступил суздальский священник Никита Добрынин (Пустосвят), доводы которого в защиту "старой веры" никто из оппонентов не смог опровергнуть, поэтому царевна, чтобы не смущать присутствующих, распорядилась на следующий день арестовать и казнить о. Никиту". (А. В. Гаврилин, доктор истории, ассоциированный профессор ЛУ.)
В данном случае слова Александра Валентиновича напомнили мне, что в Латвии уже много лет нет нормальных квалифицированных "прений о вере" по существенным (по крайней мере на мой взгляд) для нашего общества мирским явлениям (институт неграждан, язык обучения в школах, этнические проблемы, интеграция, реальное будущее). Конечно, пока за инакомыслие или неприятие официального курса вроде никого не казнили, но тенденция вводить запреты на поступки и мысли, которые идут вразрез с официальными представлениями, набирает силу. Без дискуссий и должного взаимного почтения разных частей общества друг к другу и к взглядам друг друга каждая из них плотно закроется в своей идентичности.
Лояльность
"Безусловно, лояльность по отношению к государству вкупе с пылким служением Старой вере образовывали основные цели староверческой общины, что указывало на благоприятные отношения староверческой общины и государства". (Инесе Рунце, доктор истории, религиовед, ведущий исследователь Института философии и социологии ЛУ.)
По–моему, чтобы лояльность была стабильной и естественной, чтобы она не являлась результатом лукавства или принуждения, необходимо иметь адекватную основу в виде нормального общения власти и людей. Общения, которое по минимуму дает людям спокойно жить и не третирует их. По максимуму — помогает людям раскрыть и реализовать себя. Видимо, эта основа (по крайней мере для староверов) во времена Карлиса Улманиса, которые описывает госпожа Рунце, была более адекватной, чем сейчас.
Багаж — не опыт
"Каждую региональную модель староверческой культуры можно представить не только как совокупность характеристик, частей структуры, в чем проявляется содержание комплексного подхода. Нельзя забывать, что исторические явления существуют не только в благоприятных условиях; они вынуждены существовать и в ситуациях риска и противостоять им, чтобы воспроизводиться в дальнейшем. Так образуется система, включающая в себя как механизм существования в обычных условиях, так и в нестандартных условиях, связанных с внешней или внутренней деструкцией". (И. Ю. Трушкова, доктор истории, профессор, заведующая кафедрой Вятского государственного университета.)
Возможно, непонимание сути сказанного Ириной Юрьевной есть одна из причин, почему мы столь плотно обживаем прошлое и в будущее пятимся задом, а политическим движителем выбираем слово "страх". То есть, вместо того чтобы нормально воспроизводиться в дальнейшем и чему–то научиться у прошлого, мы вместо опыта тащим с собой багаж. Или в более приземленной степени — сколько раз предприниматели, просто активные люди восклицали: "Все было бы нормально, если бы власть не мешала. Если бы были четкие, стабильные правила игры!" Нам бы опыт староверов для преодоления хотя бы деструкций, которые на свою голову мы создали и создаем себе сами.
Гармония преданий
"Мы часто творим историю без знания прошлого, решаем и сами создаем проблемы современности, не изучая при этом уроков прошлого. Забываем очевидный факт: если познание истории есть признак культурного, образованного человека, то познание церковной истории есть также свидетельство сознательного верующего.
Религиозная история (как и богослужение), т. е. исповедание церковной веры во времени, в разных культурных условиях и разных эпохах, выражает не только "человеческое предание", но и предание церкви". (Григорий Владимирович Поташенко, доктор гуманитарных наук, доцент исторического факультета Вильнюсского университета.)
Недавно прочитал роман Евгения Водолазкина "Лавр". Там была фраза: нет сильных болезней, есть слабые молитвы. Примерно так. Еще там было предложение: "Ум — очи души". Я не понял. Спросил себя: "Почему именно ум?" Решил, что ум, очевидно, должен обладать "двусторонним" зрением. Четко видеть и то, что вовне, и то, что внутри себя. Без такого зрения наше "я" вряд ли обретет гармонию между человеческим преданием и преданием церкви. Молитвы останутся слабыми.