«Чего на фронте точно нет, так это языковой проблемы»: украинский солдат Сергей Поляков

Приезжий человек, даже активно интересующийся новостями, в Киеве войну замечает далеко не сразу. Огромный город (население около двух миллионов) шумит, гремит машинами, активно живет своими житейскими делами. Аномальная августовская жара плавит асфальт, поэтому народ собирается поближе к фонтанам и паркам.

На Крещатике в тени густых каштанов, жизнь бурлит едва не круглые сутки (за исключением комендантского часа с 12 ночи до 5 утра). На подходе к Майдану шум стихает и открывается неожиданная картина – множеством флажков и флагов усеяны некогда зеленые холмики.

Почему-то в голову приходит сравнение с литовской Горой крестов. Люди объясняют: каждый, кто знает имя хоть одного погибшего за Украину, может в память о нем поставить здесь флаг. Большой или маленький – неважно, какой хочешь.

В центре заметно возвышается флаг Латвии. Прохожу к нему по тропинкам – надписей никаких нет. Надписи, как и весь этот  народный мемориал,  дело тоже добровольное. Полиции нигде не видно.

Кое-где среди флажков стоят фотографии – преимущественно молодых сильных мужчин. Кое-где – только имена и даты жизни. И смерти. Последняя дата у всех – 2022-й, 23-й, 24-й год. А рождения — очень разные. Мелькали и 1950-60-е, но больше всего 1980-2000-х…

У самого бордюра совсем молоденькая девушка нежно гладит фотографию в траурной рамке. Жених, интересуюсь? Отвечает: «Муж. Был срочником. Началась война, продолжил служить по контракту. С Умани родом. Погиб. В 24 года…»

Подходит к Горе флажков высокий крепкий мужчина в военной форме с рюкзаком. По-деловому он отмеряет время на часах и ненадолго застывает, глядя в небо. Объятия пожилого мужчины в подпитии вежливо отстраняет и уходит своей дорогой.

Рядом со мной вырисовывается ещё одна фигура в военной форме – невысокий изящный паренёк. Так же стоит молча, видно, поминает кого-то. Выждав немного, представляюсь и предлагаю поговорить. Весело соглашается: «Сергей Поляков. Родом из Херсонской области, город Геническ – знаете такой? — «Теперь уже во всем мире едва не каждую украинскую деревню по имени знают».

Сергей рассказывает, что служит (воюет) в 425-м отдельном штурмовом батальоне, спецподразделение »Скала», позывной Белый. В армии он год и два месяца.

В Киеве по воле случая: «Был ранен, левая часть грудной клетки, за сутки сменил 5 госпиталей, теперь вот здесь долечиваюсь и через пару недель обратно – на фронт. Хотелось по городу походить – непривычно, когда вокруг тихо и как будто бы нет войны. Пришел сюда, на Майдан, почтить память погибших. Про акции в поддержку пленных «азовцев» вот не знал, расскажу своим обязательно. Это очень важно – знать, что о них помнят.

-Не обидно, что вы на фронте, а другие здесь мирно себе живут?

-Удивлен, насколько здесь тихо, а злости на других нет. Каждый выбирает свой путь сам.

О службе рассказывает  охотно:

-В армию сам пошёл. Никто не тащил силком и не обманывал, куда просился, туда и направили. В данный момент я на этом направлении: Часов Яр, Торецк, Нью-Йорк.

-Чего не хватает там из необходимого?

-На передовой всё есть. Питание отличное. Оружия хватает.

-А людей?

-Люди сейчас тоже пошли. Рекрутинг – правильная штука, он многих привлекает. И – что бы ни говорили о заключенных, те, что у нас – настоящие патриоты. За семьи свою воюют, людей же видно. Тех, кто сидят по тяжелым статьям у нас не освобождали,

-Отпуска часто бывают?

-Отпусков практически нет. У нас почти все добровольцы – от 20 до 60 лет.

-О языках на фронте много говорят – как с этим?

-Да почти все на русском говорят, проблемы с языками там вообще нет.

-Что про Залужного в армии говорят после его отставки?

-Залужного очень уважают. Он и сейчас в большом авторитете. 

-С россиянами пересекаетесь?

— Только на поле боя. Когда в плен берем. В основном это обычные люди – студенты, алкоголики, наемники, хотя встречаются и кадровые военные, но таких немного.

-Как они объясняют, зачем воюют?

-Там две категории: одни говорят, за деньгами пошли, чтоб семьи кормить, другие жалуются, что их силком отправили.

-Страшно по-человечески?

-Страшно, когда у тебя на глазах убивают близких людей. Ненависти нет – есть злость. И уверенность, что воевать будем столько, сколько нужно. На крайний случай у меня на бронежилете всегда есть граната, в плен я точно не собираюсь.

…Нашу беседу внимательно слушает женщина средних лет, сидящая на заборчике. Не вытирая слёз, подходит и обращается к Сергею: «Большое спасибо вам. Вы такой молодой и уже на фронте. Обязательно возвращайтесь живым. Можно вас обнять?»

Сергей смеется: «Конечно! Только зачем же плакать!». И убегает: «Извините, уже опаздываю на встречу».

Женщина смотрит ему вслед и тихо повторяет: «Ранили в левую часть грудной клетки… У самого сердца…»

Елена СЛЮСАРЕВА.

ФОТО автора