Помаши дяде ручкой: участнику протестов в Москве дали три года. За что? Было бы за что — дали б шесть

Процесс над ним начался 3 сентября и уложился в два дня. В апелляции адвокат Жукова Светлана Байтурина просила отменить приговор районного суда, утверждая, что вина ее подзащитного доказана не была. Она назвала приговор «несправедливым», а назначенное наказание — чрезмерно суровым.

В жалобе Байтурина указала, что деле нет самого главного — вещдока: шлема, который, по версии следствия, пытался силой сорвать ее подзащитный с сотрудника Росгвардии на митинге в поддержку независимых кандидатов в Мосгордуму 27 июля. Адвокат утверждала, что в ходе разбирательства нарушались права на защиту Жукова, а также принцип состязательности сторон. Так, по ее словам, защите дали всего 40 минут, чтобы подготовиться к прениям, адвокат вынуждена была готовиться к ним в зале суда в присутствии приставов.

По ее мнению, имеющееся в деле заключение судмедэкспертизы не подтверждает применение насилия в отношении потерпевшего. Последний, по словам адвоката, не раз менял свои показания. Так, при первом допросе росгвардеец сообщил, что Жуков сделал «движение рукой» в его сторону, что он расценил как провокацию, однако физической боли не испытал. Позже он сказал, то испытал физическую боль и моральные страдания. Сам Жуков заявил, что лишь махнул рукой перед шлемом Мадреймова, чтобы привлечь его внимание.

«Яркая иллюстрация, чем отличается гнусный балаган, который в России выдают за суд, от суда присяжных, — комментирует ситуацию социолог Алексей Рощин. — . Ежу понятно, что никакие присяжные никогда бы не утвердили обвинение типа «потрогал за руку полицейского» или «прикоснулся к шлему», и уж тем более — после показа защиты, КАК подсудимый прикасался и к чему. Почему не утвердили бы? По элементарной причине: у присяжных есть свобода воли. Это обычные граждане, которых привлекли один раз и которые судят на уровне здравого смысла.

А российская «судья» — и это ее главная особенность — свободой воли не располагает. Поэтому сама по себе «состязательность процесса» по-российски производит такое абсурдное впечатление со стороны: адвокаты что-то там буровят, демонстрируют вещдоки, произносят остроумные фразы, цитируют страницами параграфы законов, взывают к милосердию и пониманию — и при этом всем понятно, что тем же самым защитник мог бы заниматься — с тем же успехом — и перед автоматом по продаже кока-колы. Адвокат может хоть голову себе разбить об пол, хоть гопака сплясать — этот «аппарат» ему даже кока-колы не нальет. «Не велено!»

Думаю,

Россия в принципе не может называться цивилизованной страной, пока у нее такой «суд». Это какое-то издевательство, а не судебная система».