Почему переход школ на латышский язык невозможен?

В инициативе правительства назван конечный результат: всем школам перейти на обучение на латышском. Но не обозначено, как прийти к этому результату, считает Эйжения Алдермане. «Я не вижу конкретного и ясного плана, разработанного Министерством образования, акцептированного Министерством финансов, утвержденного Сеймом. Он должен быть разъяснен обществу, а особенно педагогам, ученикам и родителям».

Сама Алдермане — педагог с 22-летним стажем работы, она разбирается в теме не понаслышке. Она назвала несколько причин, почему предлагаемый переход школ на латышский язык к 2018-му году невозможен.

«Во-первых, будем откровенны: денег на реформы нет.

В Риге 25-30 школ с высоким уровнем знаний, из них половина — школы нацменьшинств. Дети, которых они выпускают, свободно владеют латышским. Как они этого достигли? В школах есть родительские советы, которые принимают решения выделить из школьного фонда определенные суммы на выбранные программы. В том числе и связанные с языком: организовать встречи с поэтами, писателями, экскурсии, праздники… По крайней мере, это нужно школам, чтобы возобновить доплаты учителям латышского в школах нацменьшинств, как это было на заре введения билингвального образования, а в кризис все было урезано.

Во-вторых, нужны педагоги. Если мы переходим на латышский — преподавать предметы надо на идеальном литературном языке. Особенно это касается гуманитарных предметов. Иначе это будет смешно.

В-третьих, нужны современные учебники и пособия. Сегодняшним — по 14 лет.

В-четвертых, начинать работать с языком надо в детсадах. Причем до трех лет с детьми в основном должны работать на родном языке. Если его не освоить нормально, это вызовет у ребенка языковые проблемы в будущем. И вообще проблемы с получением знаний. А с трех лет постепенно вводить латышский с помощью носителя этого языка».

По ее словам, по сравнению с 2002 годом сегодня дети даже не из лучших школ очень прилично владеют латышским языком. Но г-жа Алдермане с тревогой отмечает другую тенденцию: «Увы, иногда я вижу, что сегодня молодые люди, зная латышский, принципиально говорят по-русски. Даже у нас, в госучреждении. Это их внутренний протест. С таким отношением нельзя бороться силой — все, что делается из-под палки, не принесет результата».

Она напоминает, что долгие годы работала в сфере интеграции. И сравнивая степень сплоченности общества тогда и сейчас, считает, что в Латвии появляется все больше элементов разобщенности.

«Латышский язык очень важен для интеграции. Но как специалист по интеграции с многолетним стажем, я уверена, что это не единственный инструмент интеграции общества, — говорит она. — Не думаю, что такая инициатива может сплотить общество, большая часть которого совершенно не готова к такому повороту. Мы же не хотим повторить ту волну протестов 2004 года?»

По словам Эйжении Алдермане, «каждый такой протест порождает очень плохие чувства и неуважение к государству и его учреждениям. Получится не интеграция, а очередное разделение».

«Я пережила много поспешных и непродуманных реформ от Министерства образования. Большинство из них провалились с громким треском. Сотрясая все общество, — призналась глава Комитета Рижской думы. — Я не верю, что все эти политики думают о детях и качестве образования. Они больше думают о выборах и своем электорате. Многие из них — очень умные люди, которые осознанно работают на раскол общества. Они фактически покупают голоса, нажимая на болевые точки очень непростого прошлого Латвии. Идет борьба за место под солнцем».