Видео
В мире
Политолог Янис Икстенс считает, что нынешний конфликт вокруг Стамбульской конвенции стал отражением не случайной политической ошибки, а системного противостояния внутри общества. По его словам, кризис усугубился из-за слабости правительственной коалиции, которая с самого начала объединяла идеологически несовместимых партнеров.
Социолог Арнис Кактиньш, руководитель центра SKDS, называет происходящее частью общемировой тенденции. «Разделение общества не уникально для Латвии, — отмечает он. — Мы наблюдаем те же линии раскола, что и в западных странах: консерваторы против либералов, имущие против неимущих, горожане против провинции. Мы просто догоняем то, что происходит в других демократиях».
Политолог Юрис Розенвалдс видит проблему глубже — в деградации политической элиты и слабости самой партийной структуры. «За последние десятилетия уровень политиков заметно снизился, — утверждает он. — Мы видим популизм, короткие политические горизонты, отсутствие стратегического мышления. Правительство делает громкие заявления, но не следует им на деле». Он добавляет, что в отличие от крупных европейских партий, у нас нет системы отбора и подготовки кадров. «В немецком Бундестаге депутат — это человек, который пятнадцать лет проработал на земле и известен в своем районе. У нас в списки нередко попадают просто популярные фигуры, не готовые к политической ответственности».
Все эти процессы напрямую связаны с тем, как жители оценивают политическую систему. По данным опросов, партиям доверяет лишь около 14% населения — один из самых низких показателей в Европе. Для сравнения: в других странах ЕС этот уровень держится в пределах 20–25%. Большинство латвийцев убеждены, что не могут влиять на решения власти, и все чаще дистанцируются от выборов и общественной жизни.
Пытаясь укрепить систему, государство увеличило финансирование партий. По инициативе президента Эгила Левитса ежегодная сумма поддержки достигла 6,6 миллиона евро. Однако политолог Ивета Кажока считает, что реформа не достигла цели.
Сегодня Латвия имеет все признаки зрелой демократии — регулярные выборы, свободную прессу и политическое разнообразие. Но, как отмечают эксперты, сама культура партийного участия остается незрелой. Партии не успевают меняться вместе с обществом, а общество не верит, что способно их контролировать. В результате политическая система, созданная для представительства граждан, все чаще воспринимается как механизм самосохранения тех, кто уже у власти.
