На запрос из Риги литовские милиционеры ответили, что указанное лицо в настоящее время в республике не проживает. Коваляускис уехал в Россию, причем в ту же Магаданскую область. То есть все концы сходились на Колыме. Пришлось Виктору лететь в командировку на Крайний Север. "Я улетал из Риги в начале мая, — вспоминал Виктор. — У нас уже листья распускались, а в Магадане бушевал снежный буран. А мне надо было на Колыму ехать. Спасибо коллегам из Магаданской областной прокуратуры, выручили — снабдили унтами, полушубком и шапкой–ушанкой. Как только метель улеглась, отправился вглубь материка, на отдаленный золотой прииск". Но Коваляускиса в поселке следователь не застал. Тот выехал в тайгу с неким стариком, отбывавшим в этих местах наказание. У местной милиции были сведения, что он тайком скупал золото у старателей. Оказалось, что в этом же поселке трудился Петров, здесь же, у Коваляускиса, какое–то время жила Ирина. Также выяснилось, что найденное в ее рижской комнате письмо было напечатано на одной из пишущих машинок прииска. Причем на той, что стояла в рабочем помещении Петрова. При обыске в комнате Коваляускиса нашли фотографию Ирины и складной охотничий нож. Рижский судебно–медицинский эксперт в своем заключении определил длину и ширину лезвия по форме раны. Приложив к чертежу лезвие ножа, изъятого при обыске, следователь убедился в том, что они совпадают. И вот решающий допрос. Ответы подозреваемого были записаны на магнитофон. Коваляускис показал, что в прошлом году в колымский поселок к Петрову приезжала Ирина, он их познакомил. Они стали встречаться, что явно не нравилось бывшему часовщику. Вообще, по словам Коваляускиса, отношения между Петровым и Ириной были какими–то странными. Что–то их явно связывало, но в то же время она его почему–то побаивалась. Вскоре женщина заболела, врач настоятельно советовал ей вернуться домой, в Латвию, в привычный ей климат. Перед отъездом Ирина была молчаливой, подавленной, ее явно что–то угнетало. Однажды она проговорилась Коваляускису о каком–то поручении Петрова, которое боялась выполнить. Через какое–то время после ее отбытия в Ригу Петров получил письмо от своего знакомого Садаускиса. Письмо его явно расстроило, и за бутылкой он проговорился, что женщина крупно его подвела. Когда литовцу дали отпуск, тот решил по пути завернуть в Ригу, чтобы повидаться с Ириной. Однако романтическая встреча не состоялась. В тот вечер в ресторане Коваляускас заметил возлюбленную, но подойти к ней не смог, так как ужинал с Петровым и хотел избежать ненужных разборок. Именно от него он после узнал о ее трагической гибели. Попутно тот посоветовал ему поскорей вернуться на Колыму. Было ясно, что свой нож литовец в отпуск не брал, естественно, не было на нем и следов крови. Установил Виктор и личность К. Это был Ковалев — земляк Петрова, они были родом из одного латгальского поселка. Работал "земеля" на том же прииске в отделе снабжения и не раз выезжал в командировки. Ковалев уехал в отпуск в Ригу и так же, как Петров, на прииск не вернулся.

Неразделенная любовь

Главный свидетель Петров на допросах был на удивление спокоен. Он пояснил, что по просьбе Садаускиса купил для него у старателей некую ценную вещь и попросил Ирину контрабандой отвезти ее в Ригу. Но женщина поручения не выполнила. Причем выгнала Ковалева, который пытался выяснить, в чем дело. В итоге доказательств, чтобы обвинить Петрова в убийстве, у следователя не было. Оставалось искать Ковалева.