«Не будем делать из Мейеровица карту, которая выиграла признание де-юре: это были обстоятельства»: Эрик Екабсонс

“Первая мировая война перевернула буквально все сознание человека на политической карте мира. Невероятно кровавая война, невероятно сложная обстановка, и Латвия находилась в одном из наиболее сложных положений”, —  комментирует исходную ситуацию доктор истории, профессор факультета истории и философии Латвийского университета Эрик Екабсонс. В Латвии проходила линия фронта, происходили военные действия, были наибольшие потери и разрушения. 

Борьба была и дипломатической — в январе 1919 года временное правительство Латвии отправило на Парижскую конференцию Яниса Чаксте, Зигфрида Мейеровица и еще 4 экспертов с меморандумом, но тогда признать Латвию де-юре не удалось. Ноябрь 1920 года, собрание Нации в Женеве отклоняет принятие в свой состав Латвии: из 42 государств за голосует только 5. 

“Позицию Латвии укрепил целый ряд факторов — прежде всего, то, что правительству Латвии, Эстонии и Литвы удалось не только достичь контроля над своей территорией, и то, что в отличие от Украины, поддержка народа была однозначна. Они видели, что молодая страна справляется с проблемами управления, охраны своих границ”, — рассказывает профессор. В странах Прибалтики видели переходные страны, через которые можно будет вести торговлю в будущем, поэтому признать их де-юре было выгодно и удобно.

Вклад же Мейеровица в это был несомненно большим, но все определялось не ролью его личности, а тем, что происходило в регионе. Новая дипломатическая служба в Латвии складывалась не из профессиональных дипломатов — таких среди латышей было мало. “Но не будем делать из него карту, которая выиграла признание де-юре: это были обстоятельства”, говорит Эрик Екабсонс.