Нам послали чёткий сигнал: никакого «сокращения бюрократии» не будет. Латковскис объясняет почему

Рабочая группа по сокращению бюрократии почти полностью состояла из самих бюрократов. Самых самых крупных. От директора Государственной канцелярии — самого главного государственного служащего Райвиса Кронбергса до представителя бизнес-сообщества — председателя совета Латвийской торгово-промышленной палаты Айгара Ростовскиса.

Все они представляют слой работников (заметьте, не работодателей), которые работают с бумагами. То есть с документами. Иными словами, все они — бюрократы. Поэтому с самого начала предполагалось, что эта рабочая группа будет максимально отстаивать свои собственные интересы, то есть интересы бюрократов. А в чем они заключаются? Сократить количество работы для себя.

Поэтому акцент был сделан на том, чтобы облегчить себе работу. На гладком языке бюрократов это означает сокращение функций. То есть сократить не бюрократов, а сократить объем выполняемой ими работы.

Отвечая в эфире программы LTV на вопрос о том, какие два предложения рабочей группы он считает наиболее важными, Ростовскис говорит: 1) ответы на заявления будут даваться в течение 10 дней, а не 30 дней, как раньше; 2) предпринимателям больше не придется дублировать данные, которые нужно будет подавать в Службу государственных доходов и Центральное статистическое управление. Вот вам итог напряженной и широко разрекламированной работы рабочей группы в течение нескольких месяцев.

Еще при ее создании раздавались скептические голоса — мол, тут нечего ждать, кроме бессмысленной возни. Теперь мы можем с достаточной степенью уверенности сказать: скептицизм был оправдан. Если это и есть два самых важных предложения, которым еще предстоит пройти через кабинет министров и Сейм, то все разговоры о сокращении бюрократии на 25 %, об экономии 850 миллионов евро, которые можно было бы перенаправить на оборону, — похоже на пустую болтовню экс-министра транспорта Каспарса Бришкенса.

Итак, каков же главный сигнал, посланный этой рабочей группой? Их, на самом деле, два — один для «своих», другой для общественности. Для своих: не волнуйтесь, никто из нас не потеряет ни кресла, ни цента своей зарплаты. Для общественности: мы (бюрократы) были столпами общества и ими останемся, никто не заставит нас затянуть пояса.

Каждый раз, когда депутат возвращается в Сейм с поста министра, ему выплачивают щедрую компенсацию, удивляющую общественность. За что? Ведь он ни дня не был безработным, просто перешел с одной высокооплачиваемой должности на другую, а за эту ротацию получает многотысячную сумму.

Эта схема уже стала четким сигналом для правящего политического класса: вы будете самой социально защищенной частью общества. Любое, самое мизерное осложнение вашей жизни будет щедро оплачиваться. Это касается и бесчисленных компенсаций за жилье, транспортные расходы, медицинскую страховку и так далее. Посыл ясен: вы — хозяева своей жизни, и у вас есть все привилегии.

Пересмотр этих привилегий послужил бы чрезвычайно сильным сигналом — это означало бы ревизию всей политической системы. Но ведь этого, с точки зрения бюрократов, нельзя допустить ни при каких обстоятельствах! Вместо этого — нате подавитесь: 10, а не 30 дней для ответа на ваши заявления. Это можно. Это не сотрясает основы системы.

Можно сделать еще одно предложение, не менее фундаментальное, с таким же четким сигналом: упразднить должность парламентского секретаря. Функции этой должности довольно расплывчаты, хотя формально, на бюрократическом языке, они почти однозначны: парламентский секретарь — это связующее звено министра с парламентом и его комитетами.

На самом деле суть этой должности — найти хорошо оплачиваемую работу для активного человека, лояльного к руководству партии, которому не повезло на выборах. Любой политик, будь у нас сыворотка правды, был бы вынужден признать, что это и есть основная функция парламентского секретаря. В данном случае речь идет не столько о миллионах, которые «съедает» этот институт парламентского секретаря, сколько о сигнале к упразднению паразитических, бюрократических структур.

Если бы рабочая группа выдвинула предложение хотя бы об упразднении этой «кормушечной» должности, это стало бы серьезным сигналом: правительство настроено на действительно радикальные реформы.

Но такой сигнал не подан, потому что он полностью противоречил бы главному кредо самих бюрократов: мы не должны потерять ни цента. За все заплатят «они», а не мы. Они — остальные члены общества. Эту печальную истину нельзя забывать, оценивая результаты трудов рабочей группы по сокращению бюрократии».