Видео
В мире
Реагируя на высказанную экс-премьером Валдисом Биркавском мысль о том, что в 1990-е Латвия при всех сложностях и разногласиях развивалась вполне слаженно, двигаясь к большим целям — членству в ЕС и НАТО, но после этого не нашла никакой другой большой идеи, Арнис Кактиньш заявил, что абсолютно с этим согласен.
«Конечно, глупо ожидать, что мы все будем иметь какую-то абсолютно одинаковую, единую цель. Но, с другой стороны, у нас нет позитивной, осмысленной цели, которая была бы способна объединить большую часть общества. Очень большую часть — конечно, не всех. И, действительно, после того, как мы вступили в эти организации, цель как бы пропала, растворилась. Мы просто плывем где-то сами по себе во Вселенной и смотрим, куда это нас приведет. В такой ситуации ни к каким хорошим берегам это привести не может», — сказал социолог.
Другая беда, по его мнению, заключается в разобщенности — по языковому признаку, по тому, в каких медиапространствах находятся люди (и тут как раз важно не столько то, на каком языке потребляется контент, сколько то, каким источникам доверяет человек) и др.
«Проблема разобщенности — вещь фундаментальная. […] Если бы была какая-то единая нормальная цель, это был бы магнит, который мог нас собрать больше сплотить. А так как его нету, мы [как общество] разлагаемся», — поделился он.
На замечание ведущей, что, возможно, впечатление разобщенности создают немногочисленные пользователи социальных сетей, а так-то все в бытовых вещах вполне способны дружно сосуществовать, А. Кактиньш заметил: «Конечно, мы же как-то все еще функционируем. Вопрос в том, что есть нормальные, спокойные времена, и в такие нормальные, спокойные времена ты как бы плывешь. Но что будет, когда придет кризис?»
Социолог уточнил: что будет, если будет по-настоящему крупный кризис?
«Например, война. И что тогда произойдет? Или страшный экономический кризис. Будут люди голодать и ради каких-то целей или просто в большом количестве поедут работать в Германии или Норвегии? Вот вопрос» — говорит собеседник ЛР-4.
