«Мне потребовались годы, чтобы избавиться от всех глупых стереотипов»: живущий в Германии латыш назвал этническую родину недемократичной страной

«Несмотря на то, что я не немец, а гражданин Латвии, я имею право голосовать на местных и европейских выборах в Германии (и в любой другой стране ЕС) благодаря моему гражданству ЕС. Точно так же любой случайный гражданин Германии может переехать в Латвию и принять участие в местных и европейских выборах, как только проживает там полгода.

Многие могут не знать об этом, но, как ни парадоксально, более 10 % населения Латвии никогда не имели права голоса в своей собственной стране — хотя это право автоматически предоставляется любому гражданину другого государства-члена ЕС, который переехал в Ригу.

Лишенные избирательных прав лица являются так называемыми ′′ негражданами ′′ — жителями страны, имеющей паспорта Латвии. На самом деле их статус можно определить как безгражданство, хотя Латвийское государство это отрицает.

Они не могут голосовать ни на местных, ни на европейских, ни на парламентских выборах — ни на родине в Латвии, ни в любой другой стране мира. Кроме того, на них действует еще около 70 ограничений, в том числе запрет на работу во многих государственных секторах. Кроме того, законно они не считаются гражданами ЕС и поэтому лишены права свободно перемещаться в любое другое государство-член ЕС и работать в нем.

Зачем была введена эта дискриминационная категория?

По мере восстановления независимости Латвии от СССР в начале 1990-х годов новое руководство страны разделило свое население на две группы — ‘ желательные ‘ и ‘ нежелательные ‘.

Первая группа охватывала людей, которые были гражданами независимой Латвии до 1940 года и их потомков. Им разрешили обменять советские паспорта на новые паспорта независимой Латвии (эта группа образовала около 2/3 населения).

Для ′′ нежелательных ′′ людей, переехавших на территорию Латвии после 1940 года и их потомков, был введен особый правовой статус ′′ неграждан Латвийской Республики ′′ (1/3 населения — около 700 000). Среди ′неугодных ′′ были в основном этнические русские, но и белорусы, украинцы, поляки, армяне, литовцы, эстонцы, латыши и т.д.

Латвия не была создана с нуля после распада СССР, вместо этого была восстановлена ранее существовавшая Латвийская республика. Таким образом, советские граждане, которые переехали на территорию Латвийской ССР из других республик СССР в советский период, были объявлены иностранцами.

Соответственно, иностранцами объявлялись советские граждане, переехавшие на территорию Советской Латвии из других советских государств, используя свои права на свободное передвижение внутри Советского Союза.

Спустя несколько лет появилась процедура ′′ натурализации ′′ для придуманных неграждан. Неграждане могут натурализоваться при условии, что они демонстрируют компетентность латышского языка и правильно отвечают на вопросы, касающиеся истории Латвии (что она была оккупирована Советским Союзом).

Я тогда был ребенком, когда были приняты эти исторические решения. Еще не следил за новостями, не знал законов. Я, наверное, даже не понимал значения термина «гражданство».

Но я уже знал, что в Латвии люди отличаются по языку, на котором они говорят. Большинство говорили по-латышски, пока остальные говорили по-русски. Многие свободно владели обоими языками. Тем не менее эта разница не была помехой для того, чтобы они как-то понимали друг друга и жили мирно вместе — как соседи, супруги, друзья, родственники, коллеги.

По мере взросления, я узнал, что русскоязычные — это другой вид людей и (хотя это не говорилось прямо), что они куда хуже латышей, и что их язык не стоит того, чтобы его изучать. Я обнаружил, что кроме повседневной жизни существует другая сфера: система статусов и паспортов, разделяющая соседей, супругов, друзей, родственников и коллег.

Спустя некоторое время после получения первого паспорта я узнал, что являюсь участником группы привилегированных.

Мне не пришлось сдавать экзамен, потому что я родилась у «желанных» родителей.

Разумеется, я тоже узнал о более глубоких причинах напряженности между россиянами и латышами, об оккупации, депортациях, диктатуре коммунизма, исторических обидах.

Социополитическая обстановка, в которой я жил, включая заявления политиков-националистов, газетные статьи, демонизировавшие русскоязычных, школьное образование и общественное мнение — все это помогло мне нормализовать преимущество этнических прав над демократическими.

У меня ушли годы на то, чтобы избавиться от глупых стереотипов, которым меня научили, и узнать, что же такое демократия.

В Латвии все еще много людей (среди граждан «первого класса»), которые не только оправдывают введение статуса «неграждан»), но и одобряют его дальнейшее существование. Людей, которые говорят о дискриминации неграждан, называют «пророссийскими», «рукой Кремля», «антигосударственными» и так далее (власти России части критиковали негражданство — как, впрочем, и ЕС и ООН). В этих «аргументах» нет интеллектуальной составляющей, поэтому нет смысла их обсуждать.

Другие аргументы основаны на целесообразности — «если бы негражданам дали бы гражданство, то они голосовали бы за ту или другую партию, что изменило бы политический ландшафт страны».

Это, может быть, правда. Но проблема в том, что это открыто антидемократические заявления.

Когда мы размышляем о том, дать или нет права какой-то группе людей, основываясь на их «полезности», мы решаем вопрос о том, что такое демократия — действительно ли это лучшая форма правления? Поскольку я уверен, что это именно так, подобные аргументы для меня бессмысленны.

Еще один вид аргументов — напоминание о том, что натурализация все еще существует: «Некоторые неграждане смогли натурализоваться, почему другие не могут?» «Они просто слишком ленивы, чтобы сдать экзамен по латышскому».

Не буду вдаваться в подробности унизительных особенностей системы «натурализации» и причин того, почему она никогда не работала (с 1995 году натурализовались только 20% неграждан; значительное снижение количества неграждан связано с естественной убылью населения и эмиграцией). Вступая в такой диалог, ты автоматически легитимизируешь статус «негражданина». Это также возвращает нас к вопросу о том, кто такие «мы», которые могут отправлять других людей на экзамен?

И еще вопрос: из-за чего действительно случилась революция тридцать лет назад? Была ли это ТОЛЬКО национальная революция? Сколько людей, которые вышли на улицы в девяностые, требовали демократию, включая все ее принципы, преимущества и обязанности? Сколько из них хотели просто независимости от СССР и не представляли себе, что такое демократия?

Конечно, это слишком сложный вопрос, чтобы обсуждать его в посте в Facebook.

Дело в том, что если завтра всем негражданам дадут гражданство, последствия негражданства будут ощущаться еще на протяжении нескольких поколений.

Но пока ситуация остается такой, как есть, я нахожу странной формулировку президента Латвии, который недавно дал интервью одной германской газете о протестах в Беларуси. «Как демократическая страна, мы должны продемонстрировать солидарность с народом Беларуси, который борется за демократию и свободные выборы,»- сказал он. Согласен с ним, что ′′ надо «.

Несомненно, в Латвии много демократических институтов.

А вот заявлять себя ′′ демократами ′′ и ′′ демократией ′′ не совсем корректно», — написал он.

Интересно, что свой текст, проживающий в Германии латвиец написал на английском и русском языках.