По словам античных историков Плутарха и Аппиана, Цезарь сначала пытался сопротивляться нападавшим. Но когда увидел Брута с кинжалом, перестал защищаться и закрыл лицо тогой.
Позднее Шекспир вложил в его уста фразу, ставшую легендой: «Et tu, Brute?» — «И ты, Брут?». Однако историки считают, что это скорее литературный образ. Некоторые источники утверждают, что Цезарь мог сказать по-гречески: «Kai su, teknon?» — «И ты, дитя?». Но есть и версия, что он не произнёс ни слова.
История делает эту сцену ещё более драматичной. После гражданской войны Цезарь пощадил Брута — своего бывшего противника. Более того, он вернул его в политическую жизнь, сделал претором и фактически открыл ему путь к высшей власти в Риме.
Но Брут оказался в числе главных участников заговора.
По одной версии, он считал Цезаря угрозой республике и хотел остановить превращение Рима в диктатуру. По другой — его подтолкнули к участию в заговоре соратники, прежде всего Кассий.
Убийцы надеялись, что смерть Цезаря вернёт Рим к старой республиканской системе. Но произошло обратное.
После похорон Цезаря и эмоциональной речи Марка Антония в Риме вспыхнули беспорядки. Народ требовал мести за диктатора, и заговорщики были вынуждены бежать из города.
Спустя два года судьба Брута решилась в Македонии. В битве при Филиппах его армия потерпела поражение от войск Антония и Октавиана — будущего императора Августа.
Понимая, что всё потеряно, Брут сделал то же, что когда-то его союзники и политические наставники: бросился на собственный меч.
Так закончилась история человека, которого одни считали спасителем республики, а другие — самым знаменитым предателем в истории.










