Особенно тревожно, что показатели кибертравли выросли во всех 29 европейских странах и регионах, охваченных исследованием. Уровень сильно различается; среди наиболее пострадавших — страны Балтии, Соединенное Королевство и Ирландия.

Какие страны сильнее всего страдают от кибертравли среди молодежи? Чем различаются уровни кибертравли у девочек и мальчиков? Есть ли связь между семейной структурой, например проживанием с одним или двумя родителями, и вероятностью стать жертвой кибертравли?

Что такое кибертравля?

Согласно докладу ОЭСР «How’s Life for Children in the Digital Age?» за 2025 год, кибертравля определяется как преследование, угрозы или негативные комментарии в интернете в адрес ребенка со стороны сверстников или незнакомцев. Обычно она включает повторяющееся, умышленно агрессивное поведение, неравенство сил и использование онлайн‑медиа.

В опросе кибертравля описывается на примерах: «кто‑то прислал злобные сообщения в мессенджере, по электронной почте или в СМС; оставлял записи на стене; создал сайт, чтобы высмеивать вас; опубликовал в интернете без разрешения неудачные или неуместные ваши фотографии либо переслал их другим».

Данные ОЭСР охватывают школьников 11, 13 и 15 лет. В 2021–2022 годах доля детей, подвергшихся травле в интернете, варьировала от 7,5 % в Испании до 27,1 % в Литве.

Средний показатель по ОЭСР, который во многом отражает Европу, составил 15,5 %. Выше этого уровня оказались, помимо Литвы, Латвия, Польша, Англия, Венгрия, Эстония, Ирландия, Шотландия, Словения, Швеция, Уэльс, Финляндия и Дания.

Португалия, Греция и Франция также входят в число стран с самыми низкими уровнями кибертравли. В Германии и Италии показатели тоже были ниже среднего по Европе.

Почему масштабы кибертравли различаются по странам?

«Межстрановые различия в распространенности (кибер)травли по Европе лучше всего объясняются сочетанием технологических, культурных и институциональных факторов», сказал Euronews Next профессор Дублинского городского университета Джеймс О’Хиггинс Норман, который также возглавляет кафедру ЮНЕСКО по проблемам травли и кибертравли.

По его словам, с технологической точки зрения на частоту и характер онлайн‑взаимодействий молодых людей влияют различия в доступе к интернету, распространенности смартфонов и доминирующих платформах.

С культурной точки зрения социальные нормы, связанные с конфликтом, коммуникацией и агрессией, существенно различаются: общества, где более терпимо относятся к словесной враждебности или косвенной агрессии, как правило, сообщают о более высоких уровнях онлайн‑травли.

С институциональной точки зрения различия в обучении цифровой грамотности, школьных программах профилактики и посредничестве со стороны родителей приводят к разным результатам на национальном уровне.

По словам экспертов Европейской антибуллинговой сети (EAN), важны и различия в национальных системах образования.

«Там, где активно преподают цифровую грамотность и основы безопасности в интернете, молодые люди, как правило, лучше подготовлены к предотвращению кибертравли и реагированию на нее», сказали они Euronews Next.

Они также подчеркнули, что социальное и экономическое неравенство, а также уровень поддержки семьи и сообществ влияют на степень уязвимости молодых людей перед травлей и на то, насколько эффективно школы и другие институты могут вмешиваться.

Кибертравля выросла во всех европейских странах

Между 2017–2018 и 2021–2022 годами кибертравля увеличилась во всех 29 европейских странах и регионах, охваченных докладом. Рост превысил 5 процентных пунктов в Дании, Литве, Норвегии, Словении, Исландии и Нидерландах.

Среднее значение по ОЭСР выросло с 12,1 % до 15,5 %.

Доктор Алина Косма из Тринити‑колледжа в Дублине отметила, что это небольшое увеличение можно объяснить тем, что у сегодняшнего поколения подростков стало больше доступа к цифровым устройствам и они больше времени проводят в сети.

Эксперты EAN подчеркнули, что значительную роль сыграла пандемия COVID‑19: с закрытием школ и переносом социальной жизни в онлайн подростки проводили гораздо больше времени на цифровых платформах, где конфликты и травля возникают легче.

«Этот период совпал с быстрым распространением смартфонов и ростом вовлеченности молодежи в социальные сети, что расширило возможности как для общения, так и для вредных онлайн‑взаимодействий», сказал О’Хиггинс Норман.

Он отметил, что среда цифровых коммуникаций часто обеспечивает анонимность, мгновенность и широкую аудиторию, снижая социальную ответственность и эмпатию, что, в свою очередь, может нормализовать в интернете враждебное или исключающее поведение.

«Однако важно подчеркнуть, что этот период не следует трактовать как свидетельство долгосрочного устойчивого роста распространенности кибертравли. Недавние национальные данные указывают на то, что после пандемии уровни могли стабилизироваться», добавил он.

Девочки чаще сталкиваются с кибертравлей

Во многих странах девочки чаще становятся жертвами кибертравли, однако заметным исключением является Литва.

В среднем по ОЭСР показатель составляет 14,3 % у мальчиков и 16,4 % у девочек. Разрыв превышает пять процентных пунктов в ряде стран, включая Швецию, Францию, Англию и Италию.

Норман объяснил этот разрыв особенностями поведения и гендерными социальными нормами. Девочки чаще используют социальные сети для общения и самопрезентации, что тесно связано с реляционными и эмоциональными формами кибертравли, такими как социальное исключение, распространение слухов и преследование с использованием изображений.

В семьях с одним родителем уровень кибертравли выше

Подростки из неполных семей также чаще сообщают о случаях кибертравли, чем их сверстники из полных семей. Так происходит во всех странах.

Этот разрыв еще больше, чем гендерный: 19,8 % против 14,1 %.

В более чем 20 странах из списка разница превышает пять процентных пунктов.

 «Более высокая распространенность кибертравли среди молодых людей из неполных семей может указывать на структурные и психосоциальные уязвимости, связанные с семейным контекстом», сказал О’Хиггинс Норман.

Это говорит о том, что родители‑одиночки часто сталкиваются с большими временными, финансовыми и эмоциональными нагрузками, что ограничивает контроль за цифровой активностью детей и уменьшает возможности давать рекомендации по безопасному онлайн‑поведению.

Дети в таких домохозяйствах также могут больше времени проводить в интернете в поисках общения, что повышает их риск.