— Италия была первой западной страной, столкнувшейся с чрезвычайной ситуацией, связанной с COVID-19. Фактически, ее подход к кризису был назван “итальянской моделью". Но это также страна, которая платит самую высокую цену. Цифры не внушают оптимизма. Италия решила не идти по тому же пути, который был избран Южной Кореей или, скорее, Китаем. Что же не сработало?

— Вот уже больше недели как Италия ввела самые жесткие меры в целях прекращения передвижения людей на улицах. Это самая строгая мера, которую страна приняла в западном мире, особенно в европейских странах, и это наш подход к скорейшему выходу из этого кризиса.

Сегодня существует “итальянская модель", основа которой — самые строгие правила, по сравнению с другими странами. И мы также должны были принять эти меры в рамках конституционного ландшафта, видя при этом, что граждане изолированы и лишены определенных прав и основных свобод.

— Мы стали свидетелями постепенного закрытия границ внутри Европейского Союза и приостановления действия Шенгенского соглашения. Некоторые люди называют это началом распада Европы. На ваш взгляд, достигли ли мы точки невозврата в плане европейского единства?

— Мы находимся в критической для ЕС ситуации, когда, как и всегда, сталкиваемся с непредвиденными вызовами. Нам нужны чрезвычайные меры. И мы не можем думать о преодолении обычными средствами такого кризиса в области здравоохранения и экономики, который мы переживаем и который приведет всю Европу к рецессии.

Именно поэтому это очень важно, и я выступаю от имени Италии, видя, что все политические силы, даже те, которые, возможно, были склонны покинуть Европейский Союз, просят сегодня о еврооблигациях.

Еврооблигации — это прекрасная возможность для Европы показать, как она может реагировать на подобный кризис.

Сегодня мы все должны рисковать евробондами, но завтра мы можем поделиться большими возможностями. Если мы должны работать над вакциной, которая может защитить навсегда наше население, то мы не можем позволить себе откладывать это. А как мы можем ускорить процесс получения вакцины? С «большим международным альянсом по вакцинам". Мы не можем позволить вакцине служить нескольким людям, она должна быть для всех.

— Вы говорили об экономических реакциях. Европа реагирует “терапией ЕЦБ" с одной стороны, бюджетом в 750 миллиардов евро, с другой - Пакт стабильности был приостановлен. Вы упомянули о еврооблигациях. Что означают эти меры для Италии, и как страна будет их использовать?

— Я думаю, что приостановление действия Пакта стабильности -важный сигнал о том, что Европа, Евросоюз и его государства-члены поняли всю сложность ситуации, в которой оказалась не только Италия, но и все мы. Приостановление действия Пакта стабильности должно включать поддержку со стороны Европейского центробанка при выпуске государственных облигаций.

Мы также хотим следовать формуле, предложенной недавно Марио Драги: во время войны, поскольку Италия в настоящее время находится в состоянии войны с невидимым врагом, вирусом, страны должны влезать в долги, чтобы делать инвестиции, и очевидно, что эти долги должны поддерживаться Центральным банком. На уровне Евросоюза видеть Италию, вторую по величине производственную силу в Европе, в затруднительном положении никому не выгодно.

Все в ЕС должны быть уверены, что Европейский Союз не может существовать без Италии. Единый европейский рынок не может существовать без производительной силы и потенциала наших предпринимателей.

— Давайте поговорим о Китае. До начала пандемии Италия была ориентиром для Пекина в Европе. Затем мы увидели, что страх перед распространением вируса в Италии поначалу охладил дипломатические отношения между двумя странами, но теперь Китай готов прислать медицинскую помощь и медперсонал. Может ли это быть пропагандой или эта помощь со стороны Китая действительно искренняя?

— Даже до этого кризиса мы всегда говорили, что смотрим на Китай как на торгового партнера. И наши отношения с Китаем, как мы уже говорили в прошлом, не могут повлиять на наше геополитическое положение в наших союзах с НАТО и США, и на европейском уровне.

В настоящий момент

нельзя принимать механизм помощи, которая приходит не только из Китая, за решение Италии изменить свое геополитическое положение.

Мы союзники США, мы члены НАТО и Европейского Союза. Исторически “итальянский путь" всегда означал нашу страну как мост между Западом и Востоком с хорошими отношениями со всем миром, и благодаря этому есть страны, которые помогают нам.

— Ранее вы имели в виду Россию, как страну, выделяющую значительную помощь Италии, но это вызывает некоторые сомнения. Есть опасения по поводу того, как будут выглядеть международные альянсы, когда пандемия закончится. Как вы считаете? И какова же истинная цель этой миссии?

— Премьер-министр Конте общался по телефону с президентом Путиным. Россия направила защитные маски, аппараты искусственной вентиляции легких, медицинский персонал и бригады для дезинфекции общественных зданий и наших городов.

Они по-своему проявили солидарность.

Италия - это не та страна, которая должна бояться, что в результате помощи ей придется склониться перед другими государствами. Мы находимся в «большой семерке», и у нас есть много друзей в мире.