Экономика безнала? Глава Rietumu Banka предложила отменить наличные: почему мы против

«Одной из ключевых задач экономической политики на ближайшие годы должна стать разработка и реализация государственной стратегии перехода к безналичной экономике», — пишет Елена Бурая, председатель Правления Rietumu Banka. Дальше рисуется прекрасный цифровой мир: платеж сам попадает в бухгалтерию, налоги рассчитываются автоматически, декларации заполняются сами, предприниматель занимается бизнесом вместо бумаг. Мы за обеими руками. Только при чем тут наличные?

Кассовый аппарат прекрасно способен сообщить бухгалтерской программе, что я купил бутылку молока, независимо от того, заплатил я телефоном или положил на прилавок два евро. Можно автоматизировать бухгалтерию, налоги, счета, обмен информацией с VID и вообще все, до чего дотянутся руки программиста, — а потом, страшно сказать, позволить человеку продолжать расплачиваться наличными. Ничего не сломается. В этом и состоит главная подмена: цифровизация почему-то незаметно превращается в необходимость отменить наличные деньги, хотя одно совершенно не требует другого.

Но дальше становится еще интереснее. «Утверждение о том, что наличные деньги позволяют сохранить приватность, сегодня необоснованно», — сообщает автор. Ведь финансовая система уже сейчас «весьма прозрачна». Замечательно: банки и государство уже довольно много знают о наших деньгах, поэтому ничего страшного, если будут знать вообще все. Аргумент железный. Можно продолжить: поскольку на улицах уже стоят камеры, поставим ещё одну в спальне. Все равно вы весь день находились под камерами — чего теперь стесняться?

Но чем прозрачнее становится цифровая жизнь человека, тем ценнее остающиеся у него островки непрозрачности. У наличных денег есть замечательное старомодное свойство: два человека могут совершить совершенно законную сделку без участия третьего. Не нужен банк, Visa, интернет, телефон, терминал и вообще чье-либо разрешение. «С вас семь евро». — «Пожалуйста». Готово. И нигде не появляется строчка: гражданин Иванов в 17.42 приобрел у гражданина Силиньша две банки меда. Не потому, что Иванов террорист, а потому, что это мед и никого больше не касается, зачем он ему понадобился.

В статье, правда, находится объяснение и этому. «Понятно, что наличные деньги дают преимущества в теневой экономике — но данный аргумент не является легитимным». Вот как? Получается, наличными пользуется либо теневик, либо человек, который еще не понял преимуществ прогресса. Но существует третья категория — свободный человек. Он может пользоваться наличными потому, что так лучше контролирует расходы, потому что дает ребенку двадцать евро, потому что его восьмидесятилетняя мать не хочет осваивать очередное банковское приложение. Или — совсем возмутительный вариант — просто потому, что хочет. Это его деньги.

Что любопытно, Европейский центральный банк почему-то тоже не торопится отправлять наличные на помойку истории. Напротив, ЕЦБ говорит о свободе выбора способа оплаты и необходимости сохранять доступность наличных. Даже цифровой евро задуман не вместо наличных, а вместе с ними. 

Но есть еще одна причина не спешить хоронить бумажные деньги, и она гораздо прозаичнее философских рассуждений о свободе. Наличные — это резервная платежная система на случай кризиса. Причем одна из редких систем, резервирование которой не требует второй электростанции, запасного дата-центра и команды системных администраторов. Банкнота продолжает работать, когда вокруг перестает работать почти все остальное.

Причем кризис — это вовсе не обязательно война с танками на рижской окружной. Массовое отключение электричества из-за бури (а как это бывает, мы недавно видели!), крупная кибератака, технический сбой процессинговой системы или временная недоступность конкретного банка — и человек может иметь на счете тысячу евро, а купить бутылку воды не может. 

Именно поэтому в чрезвычайной ситуации несколько купюр в кошельке — это не бабушкина привычка и не романтика XX века, а элемент личной устойчивости.

Тут власти постоянно объясняют жителям Латвии, что надо быть готовыми к чрезвычайной ситуации: иметь воду, еду, лекарства, батарейки, зарядные устройства и все необходимое хотя бы на первые дни. А банкир предлагает властям одну из важнейших областей жизни — деньги — поставить в зависимость от электричества, связи, банка и платежной инфраструктуры. 

Г-жа Бурая утверждает, что Латвия уже почти стала безналичной. Действительно, по данным Банка Латвии, в феврале 2026 года 79% платежей были безналичными и только 21% — наличными. Но 21% — это не статистическая погрешность. Значит, любдям нужны наличные в каждом пятом случае. Если цифровые платежи действительно настолько удобны, они победят сами. Возможно, через двадцать лет наличными будут пользоваться три человека в Латгалии и один пенсионер в Зиепниеккалнсе. Ну и пусть пользуются. Это нам мешает жить? Это, кстати, довольно хорошее определение свободного общества: если подавляющее большинство граждан добровольно делает то, что государство считает правильным, государство не обязано объявлять государственную программу по перевоспитанию оставшихся.

А дальше начинаются обещания экономического чуда. Уберем наличные — сократится теневая экономика. Сократится тень — повысится эффективность. Повысится эффективность — вырастет конкурентоспособность. А конкурентоспособность принесет более высокие зарплаты и более низкие цены. Мы очень любим слово «неизбежно» в экономике. Особенно когда после него нет цифр.

На сколько вырастет ВВП? На сколько уменьшится теневая экономика? Сколько сэкономит государство?Неизвестно. Есть красивая формула: 1) уберем наличные; 2) станем эффективнее; 3) станем богаче. Если бы экономика действительно работала настолько просто, Министерство экономики давно можно было бы заменить одной презентацией PowerPoint.

И, наконец, остается последний контраргумент — свобода. В полностью безналичной системе деньги перестают быть просто деньгами: они становятся еще и информацией. Платеж можно увидеть, операцию можно остановить, счет можно заблокировать, можно установить лимит или ввести новое правило. Нет, это не означает, что завтра латвийское правительство запретит гражданину покупать третью бутылку вина. Послезавтра тоже, скорее всего, не запретит. Но свободное государство вообще строится не на принципе «мы обещаем никогда не пользоваться всеми возможностями, которые себе создали». Оно устроено иначе: некоторые возможности государству просто не нужны.

Именно здесь проходит довольно важная граница между европейской цифровизацией и китайским цифровым контролем. Технологии могут быть практически одинаковыми; разница в том, остается ли у человека возможность сказать: «Спасибо. Мне удобнее иначе».

Умная экономика — это не экономика, в которой можно проследить каждый платеж. Умная экономика — это когда почти всё можно оплатить одним прикосновением телефона, но человек всё еще имеет право достать из кармана 20 евро одной бумажкой. Потому что прогресс — это когда у тебя появляется новый выбор. А свобода — когда ради прогресса у тебя не отнимают старый.