Видео
В мире
...Когда его везли в Латвию с мешком на голове и в наручниках, он думал, что его везут расстреливать.
«Нас было 14 человек, потому что Сергея Тихановского держали отдельно...Американец сказал — вы в безопасности... Это был волнительный момент для всех нас...» — рассказывал нам, плача, освобожденный мужчина о последних событиях.
До суда Дмитрий владел несколькими магазинами в Минске. Он был успешен в бизнесе. Он признался: «У меня были розовые очки. Минск — прекрасный город. Все было хорошо. Эта картина была хороша. Я видел в ней потенциал. Город с населением два миллиона человек... КГБ не имел ко мне никаких претензий. До моих комментариев».
Во время Covid около 130 предпринимателей создали закрытую группу на сайте Signal, чтобы бороться за снижение арендной платы. В это же время в Минске начались протесты, видео которых было выложено в сеть. «И я начал это комментировать», — рассказал Дмитрий, отметив, что не писал никаких постов, пока был в Белоруссии. «Я обратился к судье — я гражданин Евросоюза, находясь в Латвии, что-то прокомментировал в закрытой группе. Я зашел через полтора года. Меня арестовали».
Дмитрий подчеркивает, что это просто законы. Если в группе обсуждения больше двух человек, то это уже СМИ. Там не ставят под сомнение правящий режим. Это должен знать каждый, кто собирается ехать в Белоруссию. Он сказал: «Все граждане Латвии, которые считают, что могут туда ехать — отлично, езжайте. Но знаете, если что-то случится случайно... если у вас в телефоне есть переписка с родственником в Латвии о высшей власти, даже просто приговор, что они не должны снимать санкции... — шесть лет тюрьмы».
В тюрьме он больше всего скучал по своей семье — сыну и дочери. Когда его арестовали, сыну было 18, дочери — девять. И он скучал по латвийской еде. «Единственная страна, которая производит хороший цельнозерновой хлеб — это Латвия. Я скучаю по конфетам «Laima», «Serenade». По сырам «Kārums»...Я похудел там на 26 килограммов и постарел на 10 лет, но в пятницу, когда меня забрали с мешком на голове, я постарел на пять лет», — сказал он.
Дмитрий сказал: «Я русский, но я латыш. У меня нет другой родины, вся моя семья в Латвии, мое семейное кладбище в Латвии, я люблю Латвию... какие у меня могут быть чувства... у меня нет другой родины».
