Дмитрий Харатьян: «Первый раз в Ригу я приехал автостопом»

Главный гардемарин страны и в 60 умудряется выглядеть на 20 лет моложе. Харатьян вообще производит впечатление абсолютно успешного человека: удачная карьера, крепкая семья, цветущий вид.

Как удалось актеру сохранить себя и остаться оптимистом, жизнелюбом и романтиком? Что он считает в своей жизни главным, а что второстепенным? На эти и другие вопросы артист охотно ответил во время онлайн-встречи.

Мир и война

— Дмитрий, недавно вы закончили съемки в новых сериях «Гардемаринов» у Светланы Дружининой. О чем будет эта картина?

— В конце июля мы закончили в Крыму съемки эпопеи, которая называется «Гардемарины-1787. Мир и война». Ее снимали три года. А если считать в целом, включая работу над сценарием, то Светлана Дружинина с Анатолием Мукасеем, своим мужем, выдающимся кинооператором, продвигали этот проект как минимум лет семь.

Если говорить о названии фильма, то 1787-й — это год Кинбурнской баталии. Впрочем, русско-турецкая война в фильме — это только фон, самое главное в картине — человеческие отношения и, конечно же, любовь. Любовь уже наших повзрослевших детей: Шурки, сына Алеши Корсака и Софьи Зотовой, и Александры, дочери Ягужинской и Белова.

Первый фильм, который называется «Мир», снят как раз об этой любви на фоне приключений и исторических перипетий. А второй фильм, «Война», — это уже мощное батальное полотно с множеством пушек, сабель, войск, коней, взрывов, драк и так далее.

Сейчас идет постпродакшн. Светлана Сергеевна с Анатолием Михайловичем монтируют фильм и выкладывают в Интернет отчет о проделанной работе.

— Среди ваших предков были российские моряки-гардемарины. Получается, что, сыграв Алешу Корсака, вы продолжили семейную традицию. Что вы чувствовали, когда открывали историю ваших прадедов по армянской и русской линии?

— Действительно, во мне столько кровей намешано! Мои предки по материнской линии имели отношение к российскому флоту, а мой прапрапрадед Степан Петрович Гомзяков осваивал американские земли, участвовал в деятельности Русско-Американской кампании, воспетой в «Юноне» и «Авось». Он даже был управляющим одним из Алеутских островов, женился на алеутке…

Мой прадед носил фамилию Тизенко, его брату Борису Петровичу было всего 27 лет, когда его в 1917 году расстреляли революционные матросы. А я в 27 лет сыграл в «Гардемаринах» Алешу Корсака. Не думаю, что это случайность, тем более что изначально эту роль должен был играть не я, а Юрий Мороз, известный ныне кинорежиссер. Но он не смог совместить съемки с дипломным фильмом. Возник вопрос замены, и Анатолий Михайлович Мукасей, у которого я снимался в советско-мексиканском фильме «Эсперанса», предложил Дружининой меня посмотреть. Видите, как все повернулось…

— На тот момент вы уже знали, что вы родом из гардемаринов?

— В том-то и дело, что не знал! В нашей семье не принято было ворошить прошлое. О своих славных предках я узнал только в 50 лет благодаря Первому каналу, который снял фильм «Моя родословная». После этого я побывал на месте расстрела моего дедушки и на кладбище в Хельсинки.

Деда расстреляли 31 августа 1917 года. Наверное, поэтому каждый год в конце августа — причем задолго до того, как я узнал эту историю, — у меня всегда на душе какая-то тревога. Видимо, это генетическая память.

Жизнь в эпоху перемен

— Вы вместе с женой — актрисой Мариной Майко создали «Школу гардемаринов». Как вам удается заниматься патриотическим воспитанием молодежи, если само слово «патриотизм» многие нынче воспринимают как нечто старомодное и даже негативное?

— Наша «Школа гардемаринов» — это не какая-то военизированная структура. Мы занимаемся тем же, чем занимаются все школы с театральным уклоном: актерским мастерством, фехтованием, сценической речью, вокалом, танцем. А патриотическое воспитание состоит в том, что мы берем какой-то наш материал, — например, в прошлом году поставили спектакль по мотивам «Гардемарины, вперед!». Это абсолютно русская история, наша отечественная.

Для меня патриотизм не устаревшее понятие. Патриотизм — в корнях, языке, традициях, ощущении родины. Помню, когда мы снимали в Америке фильм «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди», нас пригласили на Брайтон-Бич в кинотеатр «Родина» с творческой встречей.

На сцену вышел Андрей Мягков и сказал: «Мне так жаль вас… Я так вас понимаю, вы же утратили родину». Зал зашумел: «Что?! Да мы тут в Америке! У нас все прекрасно — джинсы, жвачка, а у вас там совок!» А Мягков так искренне и совершенно поперек: «Да я же не про материальное говорю, а про ощущение утраты самого родного для вас».

— В этом году исполнилось 30 лет, как рухнул Советский Союз. Что в связи с этим событием вы приобрели, а что потеряли?

— Ну, я потерял молодость. (Смеется.) А вообще я счастливый человек и отношусь к своей жизни как к очень счастливому подарку. Потому что имею возможность проживать и переживать очень разные периоды в мировой и отечественной истории. Они настолько яркие, что проживать их очень интересно. В Китае говорят: «Не дай вам бог родиться в эпоху перемен», — а мне, наоборот, кажется, что это большое счастье — быть очевидцем титанических сдвигов в мире.

19 августа 1991 года, в день путча, у нас был первый съемочный день фильма «На Дерибасовской хорошая погода…». Мы ехали в Алабино по трассе, а навстречу нам нескончаемым потоком шли танки. Американская актриса Келли Макгрил, которая играла Мэри Стар, спросила: «У вас что, парад?» — «Нет, у нас переворот!» — ответили мы. Она, конечно, была жутко напугана, потому что связь со всем миром на три дня отрубилась, и Келли даже не могла позвонить мужу.

— Как вы восприняли новость, когда узнали, что стали персоной нон грата на Украине?

— Я никак не могу прокомментировать это событие, потому что не понимаю его сути. Мне кажется, что у культуры не может быть границ и запретов. Я даже не знаю, почему меня объявили персоной нон грата. Из-за того, что ездил в Крым, что ли?

Став персоной нон грата, я от этого не особенно страдаю, хотя Украина является частью моей жизни, судьбы и биографии. В Одессе снимался фильм «Зеленый фургон», в Киеве — «Школа». Я по-прежнему люблю Украину, с ней меня связывают воспоминания, друзья.

Русско-латышская дружба

— В Латвии у вас тоже были и есть друзья. В интервью «Субботе» вы рассказывали, что огромную роль в вашей жизни сыграл латышский актер Юрис Лауциньш. К сожалению, несколько лет назад его не стало. Как возникла ваша русско-латышская дружба?

— В 1977 году я как раз закончил сниматься в Одессе в фильме «Фотография на стене» и попробовал поступать в театральный вуз. Не поступил, зато познакомился с Юрисом Лауциньшем из Даугавпилса, студентом 3-го курса Щукинского училища. Наше знакомство произошло в тот самый момент, когда Лауциньша отчислили из института за то, что он вместе с другом Сережей Нагорным прогулял сессию. А поскольку они оба освободились от уз образования, то предложили мне махнуть с ними в Юрмалу в компании из пятерых человек.

Мы поехали автостопом без копейки денег. Через два дня оказались в Риге. Еще в Москве нам дали телефон, по которому мы должны были позвонить сразу, как только окажемся в Латвии. Это был телефон Иры Федотовой, рижанки, которая тогда работала в порту.

Но ее телефон мы потеряли, и мне пришлось продать свои часы, подарок Елены Цыплаковой, — красивые, электронные. А потом нас забрали в милицию, но, узнав во мне и моем товарище актеров из фильма «Розыгрыш», бесплатно посадили в плацкартный вагон поезда Рига — Москва… Это путешествие я запомнил на всю жизнь. Было холодно, голодно, но очень интересно и увлекательно.

После этого мы вместе с Юрисом поехали в пустыню Кызылкум, устроились в геофизическую экспедицию, где три месяца ходили по пескам с электродами, втыкали их в землю, я снимал показания, у меня был радиометр. После чего вернулся в Москву и поступил в Щепкинское училище, куда потом на 3-й курс пришел Юра.

Мне очень жаль, что его больше нет. Этот человек сыграл в моей жизни огромную роль. Несмотря на свой балагуристый, хулиганский и бесшабашный характер, он был очень широким, талантливым, светлым.

…В ту ночь, когда его не стало, я вдруг поставил фильм «Отдать концы», в котором играл Юра. Этот диск лежал у меня давно, но посмотреть было некогда. А тут я поставил его и смотрел до полтретьего ночи. А утром узнал, что в половине третьего ночи умер Юра.

— В вашей жизни так много неожиданных поворотов! Скажите, как получилось, что Евгений Евтушенко посвятил вам стихотворение?

— Это, опять же, подтверждение того, насколько я счастливый человек. Мы познакомились благодаря Маше, супруге Евгения Александровича, которая была моей ровесницей. В 2008 году Евтушенко решил восстановить рок-оперу «Идут белые снеги» и пригласил меня поучаствовать в этом прекрасном проекте. Я играл роль под названием Душа Поэта. Мы вместе проехали по огромному количеству городов России в одном купе вагона СВ.

Я бесконечно люблю этого человека. Помимо огромного дара и таланта он был необыкновенно трогательным и душевным. Абсолютным ребенком! В этом Евтушенко очень похож на Гайдая…

Дороги любви

— Каким вам видится сегодняшнее состояние российского кинематографа? Что вы советуете своему сыну, который пошел по вашим стопам?

— Иван пошел не по моим стопам, а по своим: он студент пятого курса ВГИКа, факультета режиссуры. Надеюсь, что эта профессия станет главным делом его жизни. Дай бог, чтобы творческий путь Ивана сложился.

А что касается состояния нашего кинематографа, то я считаю, что он с каждым годом становится все лучше и лучше. В России снимается большое количество очень удачных картин и сериалов. Да, есть и мыло, но есть и очень достойное кино. Мне очень нравятся спортивные драмы: «Легенда N17», «Движение вверх», «Лед» и другие успешные картины, которые я с удовольствием смотрю.

— Весной прошлого года вы должны были приехать в Ригу на творческую встречу, но началась пандемия. Когда мы сможем увидеть вас не только на экране?

— Это зависит от ситуации в мире с заболеваемостью ковидом. Но планов я своих не меняю, все равно хочу приехать и дать концерт, который называется «Дороги любви», по песням из фильма «Гардемарины, вперед!». Надеюсь, эти дороги приведут меня в Ригу и мы скоро увидимся. Я очень этого хотел бы.

— На вашей майке надпись: «Сейчас дважды не случится». Это ваш девиз?

— Я специально надел эту майку. Это слова из песни Манижи, с которыми я абсолютно согласен. Знаете, Станиславский говорил, что главный принцип театрального искусства — это «здесь и сейчас». Потому что вчера — это уже прошлое, про завтра мы ничего не знаем, а сейчас — это единственное, что существует.

Когда пришла беда под названием пандемия, многие люди поняли, что «здесь и сейчас» важнее того, что будет завтра. Новая реальность диктует нам свои правила. Поэтому, просыпаясь каждое утро, я благодарю Бога за то, что этот день наступил в моей жизни.

Мне кажется, что коронавирус — это урок, который дан нам для того, чтобы мы научились дорожить каждым мгновением жизни, которую проживаем.

Елена СМЕХОВА.