Хотя потенциальных усыновителей тщательно оценивают, тот факт, что семья выкладывает в соцсети картинки с российскими флагами и 9 мая, в Резекне не посчитали препятствием для того, чтобы в эту семью отдали ребенка.

"Их оценивали согласно правилам усыновления. Там нет такого правила, что нужно оценивать человека по тому, что он делает в соцсетях", - заявила и.о. председателя Резекненского сиротского суда Астрида Строде.

Зато соцсети проанализировала приемная семья ребенка, пожелавшая выяснить, что его ждет в дальнейшем. Центр поддержки семей обратился в Министерство благосостояния, чтобы приостановить процесс усыновления.

"Мы отправили одно письмо в сиротский суд, что нам поступила информация о том, что усыновители, возможно, являются сторонниками страны-агрессора, и мы просили сиротский суд повторно оценить, не представляют ли реально эти усыновители какого-либо риска безопасности как для латышскости, так и для системы. Так что и сиротскому суду дано поручение повторно оценить конкретных усыновителей и пересмотреть те критерии, по каким принципам они присвоили этой семье статус усыновителя", - пояснила замдиректора департамента политики в области детей и семьи Минблага Зита Велдзе.

Резекненский сиротский суд подчеркнул, что это беспрецедентный случай, поэтому суд будет просить о консультации Минблаг, чтобы разъяснили, как поступить. Но это не единственный факт, оказавшийся в поле зрения специалистов.  У ребенка, которого собирались передать в новую семью, родной язык - латышский, а в семье говорят по-русски.

"Я бы так критически к этому не отнеслась, ведь в конкретном случае, насколько мне известно, ребенку год и 7 месяцев. Эта идентичность не настолько осознанная. Я понимаю, что Латвия есть Латвия и что мы должны это обеспечивать, но эта семья понимает латышский язык. К тому же образование в учебных заведениях тоже на латышском", - считает Строде.

Однако в бюро омбудсмена иного мнения. "Вообще никто не обратил внимания, на каком языке говорят в этой семье, которая хочет усыновить ребенка, на то, что ребенок говорит на латышском, он родился в латышской семье, [временная] приемная семья была латышской семьей, а при усыновлении вообще никто никакого внимания этому не уделил", - заявила руководитель отдела прав детей бюро омбудсмена Лайла Гравере.

Хотя не всегда есть возможность отдать ребенка семье той же самой национальности, что и у него, бюро омбудсмена отметило, что в случаях, которые оказались в его поле зрения, сиротские суды просто не сочли нужным обратить внимание на национальность ребенка.

Был сделан вывод, что в правовом урегулировании усыновления есть недочеты, с чем Минблаг соглашается. Поэтому министерство предложило изменить нормативные акты, чтобы впредь в регистре усыновления язык общения ребенка был указан обязательно.

Предложено также вменить сиротским судам в обязанность руководить процессом усыновления, а не пассивно следить за ним.

Центр защиты детей, в свою очередь, уточнил справочник для сиротских судов. Однако же в центре считают, что приоритетом является благополучие ребенка в семье.

"Язык, возможно, не является главным решающим фактором, который нужно настолько уж критически оценивать, поскольку, например, если ребенок, говорящий по-латышски, попадает в семью, говорящую по-русски, - у нас в Латвии очень много семей, говорящих на нескольких языках. Главное, чтобы в семье уважали потребности ребенка, его идентичность", - сказала директор департамента по надзору за сиротскими судами Центра защиты прав детей Бригита Вейдмане.

Сейчас в Латвии более 5000 детей воспитываются вне семьи. Более 500 детей живет в детских домах. В последнее время имеет место тенденция к сокращению числа как приемных семей, так и усыновителей.