Рассказывают, что в незапамятные времена, когда здешние леса были столь густы, что солнечный луч пробирался сквозь них с трудом, правил этими краями ливонский рыцарь. Был он богат, суров нравом и недоверчив ко всему миру. Воздвиг он крепкий замок, каких в этих краях еще не видывали, а под ним велел устроить потайное подземелье и длинные подземные ходы.

Развалины Ашераденского замка. Фото: visitaizkraukle.lv.

Для работы созвали мастеров из разных земель. Когда же строительство завершилось, хозяин замка решил, что тайна должна умереть вместе с теми, кто ее знает. Мастеров перебили, а тела их бросили в воды Даугавы.

Рыцарь жил разбоем. Со своими людьми он ходил в набеги на литовцев и эстов, возвращаясь с богатой добычей. Награбленное золото и серебро складывалось в подземелье, но чем больше становились сокровища, тем сильнее рос страх их потерять.

И вот однажды ночью явился к нему нечистый и сказал: "Обещай мне свою душу и я позабочусь о твоем имуществе". Рыцарь согласился. По велению гостя из преисподней все золото ссыпали в дубовый сундук и поставили в тайнике. А на крышке сундука поселилась огромная змея — сторож вернее любого замка. Она подпускала к кладу только хозяина и убивала каждого чужака своим ядовитым укусом.

С тех пор рыцарь успокоился. Но судьба, как известно, не любит чрезмерно осторожных людей. Однажды, вернувшись из особенно удачного набега, рыцарь закатил пир. Вино лилось рекой, музыканты играли до рассвета, а хозяин уже видел себя магистрмо Ливонского ордена.

Той же ночью к замку подошли те, кого он прежде грабил и разорял. Их было много. Они ворвались в крепость и перебили всех ее обитателей. Однако сокровищ так и не нашли.

Прошли века. Незадолго до Мировой войны одной старушке приснился странный сон. Будто стоит она среди руин Айзкраукльского замка, а неизвестный голос говорит ей: если не испугается, то сможет забрать клад. Нужно лишь взять католические четки и в полночь прийти к развалинам. В одном из углов откроется вход в подземелье. Стоит набросить четки на змею — и та исчезнет. Тогда сокровища достанутся ей.

Но старушка не пошла. Она рассудила по-житейски: если клад охраняет змея, а путь к нему показывает голос из темноты, то дело тут, вероятнее всего, нечистое. А вдруг змея соскучилась по человеческому мясу – и таким образом заманивает ее в локвушку? Так сокровища и остались под землей.

Разумеется, это лишь легенда. Средневековые хроники ничего не знают ни о рыцаре, ни о его погибшей челяди, ни о змее-стороже. Однако сами хроники рассказывают истории не менее удивительные. И некоторые из них куда интереснее любого сказания о спрятанном золоте. Вот одна из них.

Храбрый земгал

Хроники редко бывают справедливы к побежденным. Их обычно пишут победители, а потому даже самые храбрые враги остаются в них лишь помехой на пути торжества правого дела. Тем удивительнее история земгальского князя Виестура, сохранившаяся в немецкой «Рифмованной хронике». Хронист был его противником, однако даже он не сумел скрыть невольного восхищения.

В начале XIII века положение Земгалии выглядело безнадежным. Магистр Фольквин собрал огромное войско крестоносцев — по словам хрониста, столь многочисленное, какого Ливония прежде не видела. На земли Виестура обрушились пожар и меч. Три недели рыцари разоряли страну, жгли селения, угоняли скот и пленных.

В Риге ожидали, что князь вскоре пришлет послов просить мира. Не прислал. Виестур принадлежал к тому редкому человеческому разряду, который считает переговоры уместными лишь после того, как сведены старые счеты. Сначала он решил расплатиться.

В следующем 1231 году Виестур вторгся во владения ордена и разорил окрестности Ашерадена. Вот как сообщает об этом автор "Рифмованной хроники": 

И на следующий год он появился
Под Ашераденом, где напал
На земли братьев. Там он взял
Богатой добычи немало,
Что его как-то утешало.

Комтур замка Марквард фон Бурбах немедленно выступил навстречу.

Утро в Ашрате начиналось тревожно. На башне протрубил рог. Глухой звук поплыл над лесами, над серой Двиной, над болотистыми низинами. Во дворе замка стоял привычный предбоевой беспорядок. Оруженосцы затягивали подпруги, проверяли стремена, помогали рыцарям облачаться в железо.

Комтур Марквард фон Бурбах вышел во двор уже в полном вооружении. Он был человеком крепким, тяжелым и, как большинство хороших военных, не склонным к пустым словам.

— Брат Марквард, все готово, — доложил один из рыцарей.

Комтур молча кивнул. Через несколько минут колонна выступила из ворот. Белые плащи с красными крестами колыхались на ветру. Следом двигались латгалы и ливы — недавние язычники, ныне столь же ревностно служившие новому Богу, как прежде старым.

Марквард торопился. Разведчики донесли, что Виестур вновь пришел в орденские земли, жжет поселения и уводит пленных. Земгалы отступали к своей границе медленно. Их задерживал обоз с добычей.

Комтур надеялся настигнуть врага прежде, чем тот уйдет в леса. И надежда его оправдалась.

***

Земгалы расположились на привал возле сожженного поселения. От обугленных изб еще тянуло дымом. Люди устали. Лошади тоже. Именно тогда из леса ударили арбалетчики.

Стрелы со свистом рассекли воздух. Несколько человек упали сразу. Следом из-за деревьев появились рыцари.

Нападение было столь внезапным, что построиться для боя оказалось невозможно. Виестур скакал вдоль растянувшегося отряда, пытаясь собрать людей. Напрасно.

Там, где должен был возникнуть строй, возникала лишь сумятица. Там, где должен был звучать приказ, слышались крики раненых.

Князь понял: битва проиграна. Но одно дело понять, другое — смириться. Он не собирался делать второго.

— Бей! Кто со мной! — закричал Виестур.

Вокруг него собрались остатки дружины. Несколько десятков человек против сотен. Впрочем, теперь это уже ничего не меняло.

Князь рубился яростно. Седые волосы выбились из-под шлема. Лицо почернело от копоти и пота. Под ним хрипел раненый конь.

Очередной удар оказался столь силен, что меч переломился возле рукояти. На мгновение Виестур остался без оружия. Он оглянулся. Позади догорала изба. Из развалин торчала длинная пылающая балка. Князь ухватил ее обеими руками.

Наверное, со стороны это выглядело как безумие. Но иногда именно безумие спасает человека там, где расчет уже бессилен. Подняв над головой пылающую головню, Виестур ринулся вперед.

Горящие искры разлетались вокруг. Лошади шарахались. Люди закрывали лица. Князь бил направо и налево, словно древний бог войны, вырвавшийся из лесных легенд.

И тут перед ним возник Марквард фон Бурбах. Белый плащ. Алый крест. Поднятый меч. Они увидели друг друга одновременно. В следующее мгновение Виестур изо всех сил ударил комтура раскаленным концом головни прямо в лицо.

Но лошадь вынесла его вперед,
И Виестард ударил его в рот,
Зубы ему головней повыбивал
И после этого в [свой ]замок убежал.

Марквард вскрикнул. Меч выпал из его руки. Шлем спас жизнь, но не зубы. 

Досада одолела Маркварда,
Ибо он упустил Виестарда.

Как позднее с неожиданной откровенностью отметил хронист, удар вышиб у благородного комтура «я не знаю точно, сколько зубов».

Пока рыцари приходили в себя, земгальский князь уже прорвался сквозь кольцо врагов. Когда Марквард сумел вновь открыть глаза, он увидел лишь удаляющихся всадников.

***

Виестур уходил к своим лесным замкам. Навсегда. Больше хроники почти ничего о нем не сообщают. Он исчезает так же внезапно, как появляется в последний раз на поле боя. Историки спорят до сих пор. Одни считают, что князь погиб вскоре после этих событий. Другие предполагают, что он прожил еще много лет и умер в своей Тервете естественной смертью.

Известно лишь, что крестоносцам еще 20 лет не удавалось покорить Земгалию.

А в легендах земгалов еще долго остался именно тот последний образ. Старый князь, окруженный врагами. Пылающая головня вместо меча. И отчаянный прорыв сквозь ряды крестоносцев. Только в отличие от золота под охраной змеи эту легенду можно считать, как это нынче пишут в фильмах, «основанной на реальных событиях».   

Ксаверий БЕЛЫЙ.

P.S. Однако внимательный читатель заметит, что вышеописанные события случились в 1231 году, а на карте у Айзкраукле\Ашерадена год битвы обозначен 1279. А дело в то. что это уже другая история, которая требует отдельного рассказа.