Из Либавы к «Титанику»: пароход, который почти успел к самому знаменитому крушению ХХ века

Пароход звали «Бирма», хотя это имя было не первым и даже не самым последним в его беспокойной биографии. Судно вообще отличалось редкой для железного создания способностью менять не только флаги и владельцев, но словно бы и саму судьбу. Оно родилось в британской верфи под чопорным именем Arundel Castle, служило английским колониальным господам, потом перешло к датчанам, затем — к русским, позднее — к полякам, а завершило жизнь под немецким именем, отправившись на слом в Генуе. Для обычного парохода — слишком много лиц, слишком много масок. Для героя приключенческого романа — в самый раз.

Впрочем, если бы не одна апрельская ночь 1912 года, о «Бирме» сегодня помнили бы разве что архивисты да специалисты по трансатлантическим линиям.

В 1908 году пароход был приобретен Русском Восточно-Азиатским обществом со штаб-квартирой в Либаве. Либава в начале XX века была не просто портом на окраине империи — она стала настоящими морскими воротами в Америку. Из либавской гавани уходили в океан современные пароходы, везя эмигрантов, почту, грузы и человеческие судьбы.

Для тысяч людей Либава становилась последней остановкой перед Новым Светом. В 1912 году здесь даже построили специальные эмигрантские дома на сотни мест: несколько суток бедняки могли жить бесплатно, ожидая посадки на пароход. Потом они поднимались на борт таких судов, как «Бирма», «Двинск» или «Россия», и через десять–одиннадцать суток оказывались в Нью-Йорке. Шум портовых кранов, запах угля, крики грузчиков, иностранная речь на причалах — всё это было привычным фоном для «Бирмы», годами ходившей по линии Либава — Роттердам — Нью-Йорк.

Так что неудивительно, что именно наш либавский пароход весной 1912 года оказался среди судов, поспешивших на помощь гибнущему «Титанику». Эта история будто навсегда связала балтийскую Либаву с величайшей морской трагедией XX века.

11 апреля «Бирма» вышла из Нью-Йорка в Роттердам. На борту —коммерсанты, несколько русских, несколько британцев, дети, клетки с курами, чемоданы с чужими надеждами. Обыкновенный рейс через Атлантику — однообразный, серый, с угольной гарью и солёным ветром.

И вот в ночь на 15 апреля радиотелеграфист Джозеф Кэннон принял сигнал бедствия.

CQD.

Потом — SOS.

Сигнал шёл с неизвестного судна под позывным MGY. Позывной был новым и в регистрационных книгах «Бирмы» отсутствовал. Кэннон запросил название. Ответ пришёл не сразу, с помехами, словно сам океан не хотел его пропускать.

— Тонем после столкновения с айсбергом.

Через несколько минут стало известно имя.

«Титаник».

Даже сейчас это слово звучит как удар колокола.

Капитан Людвиг Стулпинг действовал без промедления. Курс был изменён немедленно. К топкам отправили пятнадцать дополнительных кочегаров. Судно выжало из своих старых машин всё, что могло. Главный стюард поднял персонал и приказал готовить пищу для сотен спасённых, которых ещё никто не видел, но которых уже ждали. На палубах торопливо освобождали места под раненых и обмороженных.

Есть в морской истории особая трагедия: иногда корабль делает всё правильно — и всё равно опаздывает.

Нахождение «Бирмы» относительно «Титаника».

«Бирма» шла сквозь ледяную ночь полным ходом. Океан был тих, как кладбище. Луна отражалась в чёрной воде, а между льдинами стелился туман. Капитан понимал: где-то впереди погибают люди, и каждая минута стоит десятков жизней.

Но координаты оказались неверны. Когда «Бирма» достигла указанного места, там не было ничего — только паковый лёд и пустота. Настоящее место гибели «Титаника» находилось в тринадцати милях. Оказалось, что на «Титанике» неточно определили свое местоположение. 

"Бирма" не успела - выживших, но далеко не всех, подобрала «Карпатия».

А дальше произошёл эпизод, достойный пера не хрониста, а сатирика. «Бирма», оснащённая радиостанцией системы Де Форест, предложила «Карпатии» помощь и припасы. Ответ пришёл короткий:

— Shut up. «Заткнитесь».

Причина была почти невероятной. Радиостанции конкурировали между собой. Операторы системы Маркони не желали поддерживать связь с аппаратурой другой фирмы даже посреди величайшей морской катастрофы века. Пока Атлантика ещё хранила под собой полторы тысячи утонувших, коммерческая война продолжалась.

В этом есть что-то глубоко человеческое и потому особенно отвратительное: цивилизация построила гигантский корабль, способный пересечь океан с роскошью плавучего дворца, изобрела беспроволочный телеграф, победила расстояния — и всё же осталась мелочной.

Тот самый айсберг, погубюивший "Титаник". Фотография, сделанная на «Бирме».

Через несколько дней британские пассажиры на борту «Бирмы» устроили траурную службу по погибшим. Британского флага на судне не оказалось, и его пришлось срочно шить вручную. Рядом были приспущены российский и американский флаги. Старый пароход, принадлежавший русскому обществу и шедший под чужими ветрами, стал одним из немногих свидетелей той ночи.

Потом жизнь «Бирмы» продолжилась в стандартном режиме пассажирского судна, но ходить по морям ему оставалось недолго. Её едва успели переименовать в «Митаву» в честь столицы Курляндии, как началась мировая война. Судно все военные годы простояло в Кронштадте, перекрашенное под госпитальное.

После войны и череды революций были новые хозяева – поляки, потом немцы, новые названия. В конце концов старый пароход арестовали в Германии за неуплату ремонта — печальный финал для корабля, когда-то мчавшегося спасать легендарный лайнер. В 1924 году его разобрали на металл в Генуе.

Так закончилась история судна, которое почти успело к «Титанику». И, быть может, именно в этом «почти» — вся его странная, горькая судьба.

А мне остается лишь привести полный список его имен:

«Arundel Castle» (с 1894 г.)
«Бирма» (ориг. «Birma») (с 1905 г.)
«Митава» (с 1913 г.)
«Josef Pilsudski» (с 1921 г.)
«Wilbo» (с 1924 г.)

Ксаверий БЕЛЫЙ.